Смягчение уголовного законодательства

Упрощенное правосудие

Смягчение уголовного законодательства

Верховный суд предлагает новацию: введение в правовую сферу нового понятия «уголовный проступок». цель (так декларируется) состоит в «гуманизации» судопроизводства. А еще процессуально-следственный конвейер при расширении «сдельного подхода» наверняка пойдет быстрее, а рутинной и порой изнурительной правоохранительной работы будет меньше. Хорошо ли все это?

Сергей Замошкин, адвокат

Если злоумышленник стащил у вас кошелек с паспортом, правами, набором скидочных карт и суммой денег, вполне достаточной для обеда, ужина и похода в магазин за продуктами (до 5 тысяч рублей),— обычным содержимым для многих современных мужчин и женщин, то особо не переживайте: по мнению Верховного суда России, эта кража совсем не преступление, а уголовный проступок. Ну и наказываться такая «неприятность», если кто и станет искать «оступившегося шалуна», должна, соответственно, совсем не строго.

Такую новацию предложил на днях пленум Верховного суда в виде направленного в Государственную думу РФ законопроекта. К давно и хорошо известным понятиям «гражданско-правовой проступок», «административный проступок» и «дисциплинарный проступок» предложено добавить «уголовный проступок» и радикально изменить действующее законодательство.

Верховный суд выбрал в уголовном кодексе 121 противозаконное деяние, в том числе кражи и мошенничество без квалифицирующих признаков, и заявил, что они, хотя и содержат все признаки состава преступлений и являются общественно опасными, но опасность эта «является минимальной», что позволяет назвать их «уголовным проступком», а потому постановлением суда можно прекратить уголовное преследование и назначить виновнику штраф, а также вновь придуманное по такому случаю «не уголовное наказание» — «общественные работы» или «ограниченно оплачиваемые работы».

Это вкратце. На самом деле в законопроекте много существенных изменений в Уголовном и Уголовно-процессуальном кодексах, но его авторы уверяют, что все это направлено на «дальнейший отказ от избыточной уголовно-правовой репрессии, позволит реализовать принципы справедливости и гуманизма».

А может быть, дело совсем в другом? В «Пояснительной записке» к проекту закона как раз об этом весьма красноречиво умалчивается, но, похоже, оно является главным — это очередное расширение упрощенного правосудия путем «сделки» с ним.

Именно так: ведь применение закона об «уголовном проступке» возможно только в случае согласия на это обвиняемого или подозреваемого.

Только получив его, «следователь с согласия руководителя следственного органа или дознаватель с согласия прокурора выносит постановление о возбуждении перед судом ходатайства о прекращении уголовного дела или уголовного преследования в отношении подозреваемого или обвиняемого в совершении преступления небольшой или средней тяжести и назначении этому лицу иной меры уголовно-правового характера, применяемой при освобождении от уголовной ответственности, которое вместе с материалами уголовного дела направляется в суд».

То есть речь идет об уже хорошо знакомой нашей судебной практике «сделке с правосудием». А вот об этом стоит поговорить поподробнее.

Нет секрета, что в принятые в 2001 году Уголовный и Уголовно-процессуальный кодексы РФ «сделка с правосудием» вошла под влиянием американской процедуры, известной даже обывателям по голливудским фильмам.

В российской вариации закона заявлено, что в случае согласия лица с предъявленным ему обвинением доказательства в суде не исследуются вовсе, но зато в приговоре размер наказания не может превышать две трети от максимально установленного законом за это преступление.

Первоначально особый порядок действовал лишь по делам о преступлениях с наказанием не свыше пяти лет лишения свободы.

Но уже в 2003 году «сделки с правосудием» разрешили применять и по делам с наказанием до десяти лет.

Как уверяли авторы законопроекта, такое «расширение» должно было помочь раскрытию особо сложных преступлений, когда рядовой исполнитель, проинформировавший следствие о главарях, получал бы послабление в наказании.

Но, как говорится, «что-то пошло не так», и вместо повсеместного раскрытия глубоко законспирированных банд, правосудие получило вполне российский результат: следователям так понравилось не добывать доказательства, а лишь «договариваться» с обвиняемыми об их «добровольном» признании, что в судах в «особом порядке» стало рассматриваться более 70 процентов всех уголовных дел.

Судьям, надо полагать, тоже полюбилось не утруждать себя проверкой доказательств и выбором решения: приговор в таких делах может быть только обвинительный. Двадцать-тридцать минут процесса — и вердикт готов. Более того, «упрощенка» проявила склонность к экспансии и на смежные правоохранительные звенья — в 2013 году было введено «дознание в сокращенной форме».

Все это не могло не сказаться на депрофессионализации всех участников процесса: следователей, прокуроров, адвокатов и судей. И мало кто рефлексировал по поводу того, что признание вновь стало «царицей доказательств», причем без всякого участия призрака, увы, приснопамятного «сталинского коршуна» Вышинского. В самом деле, довольны при этом оказались все ключевые игроки.

Следователю не нужно утруждаться поисками доказательств. И даже можно не уметь это делать. Прокурору в суде эти доказательства представлять лишне. Суд поэтому и вовсе их никак не оценивает.

А адвокат по таким делам — он нередко или хороший знакомый следователя, или работает «по назначению» — выполняет лишь формальную функцию удостоверения «согласия» подсудимого на упрощенную процедуру.

Ну а что же подсудимый? А он при такой схеме и не игрок вовсе. Вполне возможно, он оказался в здании, приспособленном под районный храм правосудия, после ночной побудки в следственном изоляторе, последующих сборов и проверок, многочасовой поездки в автозаке, в котором летом невыносимо жарко, а зимой холодно.

Назначенное на утро заседание суда, как это часто бывает, отложено, и несчастный еще несколько часов провел в душном конвойном помещении, не выспавшийся и голодный.

Когда он наконец предстал перед восседающим в черной мантии грозным судьей, который спросил его о согласии на особый порядок рассмотрения дела, подсудимый сразу вспомнил «беседы» с ним следователя и оперативника (без участия адвоката, конечно!) и решил, что если при обычном рассмотрении дела такие поездки будут у него регулярно, то лучше уж в очередной раз сознаться в том, чего он не совершал, и принять условия «сделки». Ну и, наконец, еще один существенный нюанс: к чему лукавить, если человек обвиняется в преступлении в предпринимательской сфере или попросту «не беден», то в «упрощенной процедуре» вполне не исключена и коррупционная составляющая.

Угнетало ли все это вовлеченные в процесс солидные структуры и организации? И да, и нет.

С одной стороны, именно в такой спорной атмосфере «упрощенного правосудия» пленум Верховного суда России в 2017 году впервые представил законопроект об уголовном проступке, весьма схожий с нынешним,— новый сюжет «развивал» уже имеющийся.

Хотя, с другой стороны, три года назад эта инициатива не была поддержана правительством и уже в 2018 году была порушена в Государственной думе.

Более того, конкурирующая последние годы со следствием прокуратура стала открыто возмущаться явно серой схемой повальных «договоренностей» следователей с обвиняемыми.

В 2019 году генеральный прокурор РФ на коллегии Генпрокуратуры заявил о необходимости законодательного вмешательства в столь странную процедуру особого порядка рассмотрения дел, снижающую качество следствия и порождающую судебные ошибки.

Его поддержал участвовавший в работе коллегии президент РФ Владимир Путин: «Рассмотрение дел в особом порядке не должно быть прикрытием разбирательств, где слабая доказательная база и имелись ошибки следствия».

Ясно, что начальственное слово не могло не остаться незамеченным, и поэтому в прошлом году в особом порядке рассматривалось уже не 70, а 55 процентов дел.

А Верховный суд срочно внес необходимый законопроект, сужающий возможности для «сделок» (с июля 2020 года особое производство возможно лишь по уголовным делам о преступлениях небольшой или средней тяжести; более того, теперь судья может в ряде случаев вынести не только обвинительный приговор, но и постановление о прекращении уголовного дела).

Главное же, как подчеркивают практикующие юристы, теперь по делам о тяжких преступлениях, особенно в сфере предпринимательства, следователи будут обязаны заботиться о поиске доказательств, а не думать о том, как уговорить подследственного признать вину.

Казалось бы, вот он — новый баланс, поправки внесены и учтены. Ан нет, все не так просто: на всем этом занятном фоне, несмотря на, в общем-то, безрадостную историю упрощенного судопроизводства, Верховный суд вновь вернулся к теме «уголовного проступка» и опять предложил сделать признание вины основанием для очередной сделки с правосудием.

Только на этот раз результатом такой «договоренности» по 121 составу преступления будет не назначение наказания не более двух третей от максимально возможного, а уже прекращение дела с применением штрафа, «общественных работ» или «ограниченно оплачиваемых работ». Как говорится, это тот самый «хрен, который то ли слаще, то ли горше редьки».

Да, возможно, нерадивому оперу теперь будет легче уговорить кого-то взять на себя карманную кражу, улучшатся показатели раскрываемости преступлений, да и сама криминальная статистика станет менее устрашающей — ведь количество учитываемых преступлений уменьшится, а уголовные проступки это особый счет.

Но в этом ли, задам риторический вопрос, есть цели правосудия? И не правильнее ли подумать не о новациях, а о нашем ненормальном применении законов, которое уже давно привычно гнобит людей излишними карами? Возможно, логичнее не изобретать новые виды расправы над людьми, а в полном соответствии с возможностями Верховного суда, предусмотренными Конституцией РФ, дать судам разъяснения о необходимости чаще применять (разумеется, только после тщательного судебного разбирательства) уже имеющиеся меры наказания, не связанные с лишением свободы, условное наказание, а то и освобождать от уголовной ответственности вовсе с назначением судебного штрафа — такое ведь и сегодня предусмотрено законом.

И последнее, но немаловажное.

Не только мною замечено, что при обычном рассмотрении дела с тщательным разбирательством и оценкой в ходе судебного следствия всех имеющихся доказательств назначенное судом наказание за содеянное частенько бывает ниже пресловутых двух третей от максимального, а иногда и вовсе минимальным, ниже минимального или условным. Судья просто обязан применить многочисленные правила назначения наказания, в том числе смягчающие обстоятельства, данные о личности и т.п. Таким образом, сами по себе «сделки» явно не всегда «выгодны» осужденным.

Впрочем, об этом в пояснительных записках к законодательным новациям авторы не пишут.

Источник: https://www.kommersant.ru/doc/4538834

Об уголовном законе, смягчающем наказание

Смягчение уголовного законодательства

Благов Е.В., профессор юридического факультета Ярославского государственного университета им. П.Г. Демидова, доктор юридических наук.

Перемены в уголовном законодательстве, произведенные Федеральными законами от 7 марта 2011 г. N 26-ФЗ “О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации” и от 7 декабря 2011 г.

N 420-ФЗ “О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и отдельные законодательные акты Российской Федерации”, вновь высветили те проблемы правоприменения, которые вызывают сложность на практике и споры в теории.

В отношении обратной силы уголовного закона, пожалуй, наиболее важными являются: 1) понятие закона, смягчающего наказание; 2) обратная сила закона, смягчающего наказание в одной части и усиливающего – в другой; 3) более мягкого промежуточного закона; 4) пределы уменьшения отбываемого наказания при введении в действие закона, смягчающего наказание.

  1. На основании ч. 1 ст. 10 УК РФ обратную силу имеет уголовный закон, устраняющий преступность деяния, смягчающий наказание или иным образом улучшающий положение лица, совершившего преступление. Следовательно, общим признаком является улучшение положения лица, совершившего преступление. Улучшают же его положение благоприятные изменения закона.

Особенность уголовных законов, имеющих обратную силу, в том, что:

  • закон, устраняющий преступность деяния, улучшает положение лица, совершившего преступление, при помощи соответствующих изменений диспозиции статьи Особенной части Уголовного кодекса;
  • закон, смягчающий наказание, – при помощи соответствующих изменений санкции статьи Особенной части Уголовного кодекса;
  • закон, иным образом улучшающий положение лица, совершившего преступление, делает это при помощи соответствующих изменений, которые не относятся к диспозиции или санкции статьи Особенной части Уголовного кодекса.

Отсюда при выведении понятия уголовного закона, смягчающего наказание, нужно брать за основу санкции статей Особенной части Уголовного кодекса и такие их изменения, которые улучшают положение лица, совершившего преступление. Благоприятных вариантов изменений санкций не так много. А именно, четыре.

Во-первых – установление менее строгого вида основного или дополнительного наказания. Оно может происходить в санкциях, содержащих одно основное или дополнительное наказания.

С его помощью облегчается лишение или ограничение прав и свобод лица, совершившего преступление (допустим, вместо лишения свободы на определенный срок вводится ограничение свободы или вместо последнего в качестве дополнительного наказания – такое дополнительное наказание, как лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью).

Во-вторых – исключение наиболее строгого вида основного наказания или дополнительного вида наказания. Оно может происходить в санкциях, имеющих альтернативные основные наказания или одно либо несколько дополнительных наказаний.

С его помощью исключается часть лишений или ограничений прав и свобод лица, совершившего преступление (предположим, вместо исправительных работ и лишения свободы на определенный срок либо вместо лишения свободы на определенный срок со штрафом оставляется только первое наказание).

В-третьих – введение альтернативно менее строгого вида основного наказания или вместо обязательного к применению факультативного вида дополнительного наказания. Оно может происходить в санкциях, содержащих как одно, так и несколько основных или дополнительных наказаний.

С его помощью появляются облегченные лишения или ограничения прав и свобод лица, совершившего преступление. Например, Федеральным законом от 7 марта 2011 г. N 26-ФЗ добавлены менее строгие наказания в ч. 1 ст. 107, ч. 1 ст. 108, ч. 1 ст. 109, ст. 113, ч. ч. 1 и 2 ст. 114 УК РФ (исправительные работы), в ч. 1 ст. 179, ч. 3 ст. 180, ч. ч.

1 и 2 ст. 195, ч. ч. 1 и 2 ст. 213, ч. 1 ст. 248, ст. 259, ч. 1 ст. 263, ст. 289 (штраф в качестве основного наказания), а Федеральным законом от 7 декабря 2011 г. N 420-ФЗ – в ч. 2 ст. 107, ч. 2 ст. 119, ч. 2 ст. 122, ч. 3 ст. 123, ч. 2 ст. 127.1, ч. ч. 1 и 2 ст. 127.2 и др. (принудительные работы).

Аналогичная ситуация возникает тогда, когда после наименования дополнительного наказания добавляется словосочетание “или без такового”.

В-четвертых – уменьшение минимального или максимального срока либо размера основного или дополнительного вида наказания. Оно может происходить в санкциях, имеющих хотя бы одно исчислимое (включающее срок либо размер) основное или дополнительное наказания.

С его помощью сокращается объем лишения или ограничения прав и свобод лица, совершившего преступление. Так, по Федеральному закону от 7 марта 2011 г.

N 26-ФЗ, исключен минимальный размер основного наказания (главным образом – лишения свободы на определенный срок) в более чем ста статьях Особенной части Уголовного кодекса.

Тем самым уголовный закон, смягчающий наказание, – тот, в санкции которого: установлен менее строгий вид основного или дополнительного наказания либо а) исключен наиболее строгий вид основного или дополнительный вид наказания, либо б) введен альтернативно менее строгий вид основного наказания или вместо обязательного к применению – факультативный вид дополнительного наказания, либо в) уменьшен минимальный или максимальный срок либо размер основного или дополнительного вида наказания. Ясно, что при наличии хотя бы одного из приведенных изменений уголовный закон имеет обратную силу.

  1. Некоторые изменения современного Уголовного кодекса привели к появлению новых законов, в одной части смягчающих, а в другой – усиливающих наказание. Скажем, за манипулирование рынком Федеральным законом от 7 декабря 2011 г. N 420-ФЗ в ч. 2 ст. 185.3 УК РФ смягчено наказание путем снижения верхнего предела дополнительного к лишению свободы на определенный срок наказания в виде лишения права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью с пяти до трех лет. Одновременно этим же Федеральным законом усилено наказание за счет повышения верхнего предела штрафа в качестве дополнительного к лишению свободы на определенный срок наказания (со ста тысяч рублей – до одного миллиона и с дохода осужденного за два года – до трех лет).

Вовлечение несовершеннолетнего в занятие антиобщественной деятельностью по ч. 1 ст. 152 УК РФ до внесения изменений Федеральным законом от 7 декабря 2011 г.

N 420-ФЗ наказывалось, в частности, обязательными работами на срок от ста восьмидесяти до двухсот сорока часов, а теперь наказывается обязательными работами на срок до четырехсот восьмидесяти часов.

Выходит, что в настоящее время верхний предел названного наказания в сравнении с предыдущим законом повышен, а нижний предел наказания понижен, ибо равен шестидесяти часам, установленным в ч. 2 ст. 49 УК РФ.

На практике при признании нового закона имеющим обратную силу имеются два подхода. Они связаны с изменениями пределов и видов наказаний.

При изменении пределов наказания для признания нового закона имеющим обратную силу за основу берется верхний предел. Если он смягчается, что происходит с нижним пределом, значения не имеет . Правда, если последний повышается, старый закон допускает назначение более мягкого наказания. Странно, что это не играет никакой роли.

См.: Бюллетень Верховного Суда РФ. 1998. N 3. С. 19; N 5. С. 9 – 10; N 9. С. 5; и др.

При изменении видов наказания для признания нового закона имеющим обратную силу за основу берется отсутствие более строгих или наличие более мягких видов наказания.

Если пределы назначаемого наказания новым законом увеличены, оно устанавливается в старых пределах . Однако последнее приводит к применению сразу двух законов, хотя, по смыслу ст.

10 УК РФ, все должно решаться на основе одного из них.

См.: Судебная практика к Уголовному кодексу Российской Федерации. М., 2001. С. 30 – 31.Похоже, практика не учитывает, что обратная сила закона – явление исключительное, не подлежащее расширительному толкованию.

Если в Уголовном кодексе указано, что обратную силу имеют законы, смягчающие наказание, и не указано, что ее имеют законы, в одной части, смягчающие, а в другой – усиливающие наказание, последние такой силой обладать не могут.

Их действие аналогично законам, не изменяющим наказание. При них применению всегда подлежат старые законы.

  1. Активность современного законодателя привела к тому, что немало статей Уголовного кодекса изменилось не менее трех раз. В результате появилось немало средних (промежуточных) законов. Только принятие Федеральных законов от 7 марта 2011 г. N 26-ФЗ и от 7 декабря 2011 г. N 420-ФЗ привело к тому, что первый стал промежуточным применительно к ч. 1 ст. 122, ч. 1 ст. 191, ч. 1 ст. 263, ч. 1 ст. 268, ч. 1 ст. 285.1, ч. 1 ст. 285.2 УК РФ.

Существование более мягких промежуточных законов породило на практике проблему их действия во времени. Пленум Верховного Суда СССР в Постановлении от 12 октября 1964 г. по делу Фейгина и других признал квалификацию преступления по более мягкому промежуточному закону неверной, поскольку он не действовал “ни в момент совершения преступления, ни ко времени рассмотрения дела” .

Сборник постановлений Пленума и определений коллегий Верховного Суда СССР по уголовным делам. 1959 – 1971 гг. М., 1973. С. 6.

Между тем проблемы с действием более мягкого промежуточного закона, скорее всего, не существует. Таковой является средним лишь формально.

При вступлении в силу нового закона, смягчающего наказание, он как имеющий обратную силу распространяется на лиц, совершивших соответствующие деяния до вступления его в силу.

Последнее означает, что старый закон прекращает свое действие, а новый его дело берет под свое крыло.

При вступлении в силу еще одного закона он должен сопоставляться на предмет действия во времени только с предыдущим, который и считается промежуточным. Решение же предопределено ст. 10 УК РФ.

  1. В ч. 2 ст. 10 УК РФ содержится положение о том, что, “если новый уголовный закон смягчает наказание за деяние, которое отбывается лицом, то это наказание подлежит сокращению в пределах, предусмотренных новым уголовным законом”. Практика пошла по пути снижения назначенного наказания лишь до верхнего размера наказания по новому закону . Правильное решение изложено в Постановлении Конституционного Суда РФ от 20 апреля 2006 г. N 4-П “По делу о проверке конституционности части второй статьи 10 Уголовного кодекса Российской Федерации, части второй статьи 3 Федерального закона “О введении в действие Уголовного кодекса Российской Федерации”, Федерального закона “О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс Российской Федерации” и ряда положений Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, касающихся порядка приведения судебных решений в соответствие с новым уголовным законом, устраняющим или смягчающим ответственность за преступление, в связи с жалобами граждан А.К. Айжанова, Ю.Н. Александрова и других”. По его п. 3.1 содержащееся в ч. 2 ст. 10 УК РФ “предписание о смягчении назначенного по приговору суда наказания в пределах, предусмотренных новым уголовным законом, предполагает применение общих начал назначения наказания, в силу которых в такого рода случаях смягчение наказания будет осуществляться в пределах, определяемых всей совокупностью норм Уголовного кодекса Российской Федерации – не только Особенной его части, но и Общей”. Иное “истолкование названной нормы, не учитывающее устанавливаемые новым законом юридическую оценку того или иного деяния как менее тяжкого, более низкие пределы подлежащего применению наказания или более мягкие правила его назначения, влекло бы переоценку степени общественной опасности деяния и лица, его совершившего, а также обстоятельств, смягчающих и отягчающих наказание, в неблагоприятную для осужденного сторону по сравнению с тем, как они отражены в ранее принятых судебных решениях, что не только ограничивало бы гарантируемое статьей 54 (часть 2) Конституции Российской Федерации право осужденного на применение уголовного закона, смягчающего ответственность, но и могло бы повлечь определенное как формально-правовое, так и фактическое, ухудшение его положения, – особенно в тех случаях, когда суд при приведении приговора в соответствие с новым уголовным законом не принимает во внимание, что наказание назначалось с применением специальных правил снижения наказания (ниже низшего предела, установленного санкцией соответствующей статьи, или с учетом имеющих фиксированное значение смягчающих обстоятельств; при постановлении приговора в случае согласия обвиняемого с предъявленным обвинением; при признании коллегией присяжных заседателей подсудимого заслуживающим снисхождения)” .

См., напр.: Бюллетень Верховного Суда РФ. 2000. N 8. С. 12.
Вестник Конституционного Суда РФ. 2006. N 3. С. 63 – 64.

Лучше раскрыть конституционный смысл закона трудно. Говоря же иначе, новое наказание должно быть пропорциональным старому, исходя из изменившейся санкции. Главное, чтобы практика всегда следовала курсу, предписанному Конституционным Судом РФ.

Пристатейный библиографический список

  1. Сборник постановлений Пленума и определений коллегий Верховного Суда СССР по уголовным делам. 1959 – 1971 гг. М., 1973.
  2. Судебная практика к Уголовному кодексу Российской Федерации. М., 2001.

Источник: https://WiseLawyer.ru/poleznoe/58507-ugolovnom-zakone-smyagchayushhem-nakazanie

«Гуманизация уголовного законодательства»: Путин предложил частично декриминализовать 282-ю статью УК РФ

Смягчение уголовного законодательства

Президент России Владимир Путин внёс в Госдуму законопроект, согласно которому однократное и несерьёзное нарушение статьи 282 УК РФ «Возбуждение ненависти либо вражды» повлечёт не уголовную, а административную ответственность. В пояснительной записке подчёркивается, что существующий закон на практике применяется не всегда обоснованно.

В нижней палате отметили, что в последние годы в России наблюдается тенденция к смягчению уголовного законодательства — и лица, против которых сейчас возбуждены уголовные дела по 282-й статье, могут надеяться на пересмотр дел.

По словам юристов, частичная декриминализация статьи позволит разграничить реальное разжигание ненависти и те поступки в соцсетях, которые не представляют опасности для общества.

Статья 282 УК РФ «Возбуждение ненависти либо вражды» может быть частично декриминализована. Соответствующую инициативу в Госдуму внёс президент России Владимир Путин. В пояснительной записке к законопроекту отмечается, что за нарушения 282-й статьи будет допускаться административная ответственность, так как уголовная не всегда обоснованна.

«Анализ правоприменительной практики показывает, что не вовсех случаях привлечение к уголовной ответственности за деяния,предусмотренные частью первой статьи 282 «Возбуждение ненавистилибо вражды, а равно унижение человеческого достоинства»

Уголовного кодекса Российской Федерации, является обоснованным», — говорится в документе.

Путин предложил возбуждать административные, а не уголовные дела в том случае, если преступление по 282-й статье совершено однократно и не представляет серьёзной угрозы для основ конституционного строя и безопасности государства. Однако, если гражданин в течение года дважды нарушит 282-ю статью, будет заведено уголовное дело.

«Проект федерального закона… направлен на гуманизацию уголовного законодательства Российской Федерации в части, касающейся ответственности за действия, связанные с возбуждением ненависти либо вражды», — подчёркивается в пояснительной записке.

Пресс-секретарь президента России Дмитрий Песков отметил, что инициатива Путина связана с необходимостью корректировки статьи.

«Вызвано это тем, что закон был составлен таким образом, что зачастую граждане это делали без какого-то злого умысла и сами не отдавали себе в этом отчёта», — заявил Песков.

В последние годы наблюдается тенденция к смягчению уголовного законодательства, подчеркнул первый заместитель председателя комитета Госдумы по государственному строительству и законодательству Вячеслав Лысаков.

«Идёт смягчение уголовного законодательства. В рамки устоявшейся тенденции предложение президента вписывается и является подтверждением того, что иногда мы, законодатели, перегибаем палку… Ни один закон не может быть совершенен», — сказал он RT.

Лысаков напомнил, что новые законы и поправки имеют обратную силу — то есть влияют на уже открытые дела — только в случае, если облегчают наказание. Поэтому в данной ситуации те, против кого возбуждены уголовные дела по 282-й статье, могут надеяться на пересмотр хода дел.

Также по теме

«Взвешенный подход»: в Верховном суде РФ разъяснили правила рассмотрения дел о лайках и репостах

Пленум Верховного суда России принял постановление, в котором содержатся рекомендации для судей при рассмотрении дел о преступлениях…

«Даже у тех, кто получил приговор суда, этот приговор будет пересмотрен и отменён, если не прошли сроки действия уголовной санкции. Конечно, он отразится на судьбах тех людей, которые подпали под уголовную ответственность по этой статье», — пояснил депутат.

На вопрос, будет ли объявлена амнистия осуждённым по статье о возбуждении ненависти или вражды, Песков ответил, что пока не может ничего сказать.

«Этого я пока не могу сказать. Я пока не знаю. Не могу ответить на ваш вопрос», — заявил он.

Законопроект заслуживает «всемерной поддержки», убеждена уполномоченный по правам человека в РФ Татьяна Москалькова.

«Переслав информацию, человек нередко не может до конца оценить, в чём её общественная опасность, повлечёт ли она отрицательные последствия. Статья же сконструирована не слишком удачно, поэтому любая размытость в трактовке статьи может приводить к ошибкам», — отметила омбудсмен.

«В УК РФ нет ответственности за лайки и репосты»

Важным вопросом в случае одобрения нижней палатой законопроекта остаётся применение закона на практике, подчеркнул депутат Госдумы, член комитета по международным делам Сергей Шаргунов.

«Я надеюсь, что исполнители на местах просто включат мозги — и там, где речь идёт об очевидном абсурде, свернут эти дела. Для них было важно действовать по принципу «есть статья — человек найдётся». Сейчас, надеюсь, они призадумаются», — заявил он в беседе с RT.

По мнению Шаргунова, этот законопроект — важный шаг в сторону смягчения и гуманизации 282-й статьи. «Я поддерживаю позицию президента. Могу сказать, что это результат того, за что я боролся. Пока частичный, но очень важный. Это моя тема, я говорил об этом на прямой линии, готовил бумаги», — напомнил парламентарий.

Ранее, 7 июня, в ходе прямой линии Шаргунов обратился к президенту с призывом пересмотреть некоторые положения 282-й статьи из-за участившихся случаев возбуждения уголовных дел в связи с лайками и репостами записей в социальных сетях, так как ситуация «доходит буквально до маразма». Глава государства тогда согласился с депутатом.

«Не нужно доводить всё до маразма и до абсурда. Давайте мы в рамках ОНФ вместе проанализируем, что происходит. Нужно привлечь Верховный суд, определиться с понятиями», — ответил президент.

20 сентября пленум Верховного суда рассмотрел вопрос внесения поправок в постановление от 28 июня 2011 года №11 «О судебной практике по уголовным делам о преступлениях экстремистской направленности». По итогам обсуждения было принято решение, что лайки и репосты не могут быть основанием для возбуждения уголовных дел, сообщил председатель уголовной коллегии России Владимир Давыдов.

«Вообще в УК РФ нет ответственности за лайки и репосты. Есть ответственность за возбуждение вражды, ненависти и так далее. Сами эти факты, конечно, не должны быть криминальными. Даже если материал экстремистский, всё равно нужно доказывать умысел», — цитировал его Интерфакс.

Частичная декриминализация статьи 282 УК РФ позволит разграничить реальное разжигание ненависти и те поступки в соцсетях, которые не представляют опасности для общества, уверен завкафедрой уголовного процесса, правосудия и прокурорского надзора юридического факультета МГУ профессор Леонид Головко.

«Этому в большей степени способствовала правоприменительная практика, которая несколько расширительно толковала возможности привлечения к ответственности по этой статье — и по несовершеннолетним, и по совершеннолетним. Часто под эту статью подводились случаи, которые, конечно, не должны туда подводиться, которые не представляют никакой общественной опасности», — сказал он РИА Новости.

Источник: https://russian.rt.com/russia/article/560492-putin-zakon-dekriminalizaciya

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.