Следственный судья по новому упк

В уголовном процессе появится должность следственного судьи

Следственный судья по новому упк

Наступивший год может внести серьезные изменения в правосудии. В уголовном процессе появится новая и очень важная фигура – следственный судья.

Президент России Владимир Путин рекомендовал Верховному суду РФ до 15 марта 2015 года изучить вопрос о возможности введения этого института.

По мнению председателя Конституционного суда Валерия Зорькина, воссоздание корпуса следственных судей может помочь решить системные проблемы уголовного процесса.

Это он подчеркнул в своей статье “Конституция живет в законах”, опубликованной в “Российской газете” в конце ушедшего года.

Сотрудникам аппаратов судов повысят зарплату

Кто же такие следственные судьи? И почему речь идет именно о воссоздании этого института в российском судопроизводстве? Почему раньше мы о таких судьях ничего не слышали? Зачем они нам нужны, неужели в России мало обычных и судей, и следователей?

Следственные судьи, точнее, судебные следователи, как они именовались в России, появились у нас еще в 1860 году. И стали важным элементом Судебной реформы 1864 года.

За образец был взят наполеоновский Кодекс уголовного следствия (Code d instruction criminelle) 1808 года, где центральной фигурой предварительного следствия был именно следственный судья.

В сознании юристов того времени судебный элемент был неотделим от понятия предварительного следствия. Лишь там, где действует следственный судья, можно говорить о предварительном следствии.

Оно ведь тоже часть судопроизводства. А там, где есть судопроизводство, должна быть почва для состязательности и равенства сторон, а значит, и справедливости правосудия.

И потому только здесь предварительно могут формироваться судебные доказательства, которые позволительно затем рассматривать в суде.

Все то, что предшествует следствию и производится до него, есть дознание, то есть деятельность полицейская, наполовину административная, которая доказательств не создает, а лишь собирает для их получения предварительную информацию.

Путин выступил за расширение возможностей суда присяжных

Французская модель, адаптированная к российским условиям, пришлась у нас, что называется, ко двору. Более того, принесла великолепные плоды: новые российские суды и адвокатура за полвека своего существования покрыли себя поистине неувядаемой славой. Даже большевики, придя к власти, поначалу не решились отказаться от института судебных следователей.

В первых советских УПК РСФСР 1922-1923 годов судебный следователь был сохранен.

Причем организационно он был независим от прокуратуры, по-прежнему занимая довольно высокое положение в судебной иерархии, поскольку состоял в штате губернского, затем областного суда.

Однако вскоре произошла фактическая ликвидация предварительного следствия. В 1928-1929 годах следственный аппарат был полностью передан в прокуратуру – судебная власть на предварительном расследовании закончилась.

Подобный строй предварительного расследования был в основном продублирован и последующими отечественными уголовно-процессуальными законами – советским УПК 1960 года и российским 2001 года. Но даже будучи фактически превращена в дознание, предварительная подготовка уголовных дел продолжает у нас именоваться следствием, а сотрудники полиции, расследующие преступления, следователями “юстиции”.

В распоряжении органов уголовного преследования сохранились не свойственные им, в сущности судебные, полномочия, в первую очередь по созданию судебных доказательств. То есть таких, которые могут на равных конкурировать с теми, которые были получены прямо в судебном заседании, а то и заменять их.

Например, именно следователь назначает “судебную” экспертизу, результаты которой в суде, будучи представлены в письменном виде, фактически часто предрешают исход дела.

За право создавать судебные доказательства досудебные стадии расплачиваются квазисудебной, письменно-протокольной юридической формой, которая вполне уместна и даже необходима в суде, но противопоказана для гибкой и динамичной деятельности по раскрытию и расследованию преступлений.

Она приводит к бюрократизации и крайней медлительности процесса. В том числе длительным срокам предварительного следствия и подследственного ареста, необходимости выполнения следователями и дознавателями многочисленных процессуальных формальностей. А главное – к недостаточной надежности собираемых доказательств.

Ведь текущий судебный контроль за доказыванием здесь отсутствует, а формируются доказательства только одной из сторон в процессе, а именно обвинителем, заинтересованным в исходе дела, так сказать, по определению.

Будущих судей будут проверять психологи

Институт следственных судей с теми или иными особенностями существует в настоящее время во Франции, Бельгии, Испании, Нидерландах, Швейцарии и других странах. Ряд полномочий, характерных для следственных судей, выполняют участковые судьи в Германии.

Этот институт ввели Латвия, Литва, Молдова, Казахстан. При этом в большинстве западноевропейских стран, как и в дореволюционной России, следственный судья по традиции является, скорее, судебным следователем, нежели судьей.

Так как самостоятельно определяет ход предварительного следствия и по своей инициативе может собирать доказательства.

Но в некоторых странах судья привлекается и к так называемому депонированию доказательств. Но истина, как обычно, находится посередине. Судья, который призван, собрав доказательства, изобличить виновного, сам становится обвинителем, что нарушает принципы состязательности и разделения процессуальных функций.

А вот следственный судья, который вообще не принимает участия в процессе доказывания на предварительном расследовании, – это другая крайность. В силу ограниченности своей роли он не способен сделать предварительное расследование частью судопроизводства, придать ему состязательный характер.

И только тот судья, который занимает здесь активную позицию, контролируя законность уголовного преследования, ведущегося стороной обвинения, участвуя в легализации судебных доказательств, принимая решения о применении принудительных процессуальных мер, может претендовать на роль истинного носителя функции правосудия.

Следственные судьи ни в коем случае не должны сами вести уголовное преследование, искать и изобличать виновных. Это естественная функция полиции и прокуратуры. Судья призван контролировать как законность, так и фактическую обоснованность возбуждения прокуратурой уголовного преследования.

А при недостаточности доказательств он вправе прекратить дело. По завершении следствия, в котором обвинение было доказано, именно следственный судья должен принимать постановление о направлении дела в суд.

При этом ему следует всегда действовать в состязательных формах – в судебных заседаниях, где по возможности участвуют представители обеих сторон, а все его акты смогут быть обжалованы в апелляционном порядке. Тогда процесс действительно может стать полностью состязательным.

Источник: https://rg.ru/2015/01/13/sud.html

Зачем нужен следственный судья, и как он послужит реформе судопроизводства в России

Следственный судья по новому упк

О том, в каком плачевном состоянии в последнее время находится система российского судопроизводства, никому отдельно рассказывать не надо.

Реформа очевидно назрела, но весь вопрос в том, какие действия необходимо предпринять в первую очередь? Видный адвокат и общественный деятель Генри Резник убежден, что выбраться из тупика поможет институт следственных судий, о чем он докладывал Президенту РФ еще год назад. Сейчас о той же мере, как о жизненно необходимой, заговорили и в Верховном Суде Российской Федерации.

Так что же это за должность такая — следственный судья, и какие функции он призван осуществлять? В чем очевидная польза от внедрения подобного института? Об этом мы попросили рассказать Анатолия Владимировича Фурсова, управляющего партнера Московской коллегии адвокатов “Домбровицкий и партнеры”.

Юрист Анатолий Фурсов убежден, что функционал следственных судий позволит вернуться к принципу состязательности и непредвзятости судопроизводства, принятому во всем цивилизованном мире, в России же, увы, на сегодняшний день практически утраченному.

“Подобная должность есть во многих развитых западноевропейских государствах — от Бельгии до Хорватии, и от Испании до Франции, — рассказывает он. — Также следственные судьи с успехом выполняют свои обязанности во многих странах постсоветского пространства.

Вы удивитесь, но этот атрибут эффективного действующего законодательства и компетентной судебной власти есть даже отнюдь не демократичном Ираке! Данные должностные лица призваны исключить обвинительный уклон, в настоящее время правящий бал в российском суде; уравнять в правах сторону обвинения и сторону защиты на стадии предварительного следствия; контролировать действия и той и другой стороны в процессе, строго в соответствии с буквой Закона; быть посредником и арбитром во всех правоприменительных спорах, а также следить за тем, чтобы предварительное расследование не затягивалось дольше необходимого, что сейчас у нас происходит сплошь и рядом”.

— Звучит впечатляюще. Но объясните, какие именно огрехи отечественной судебной системы могут быть исправлены путем внедрения института следственных судий?

— Сегодня следователи, дознаватели, или иные должностные лица, которые ведут предварительное расследование, по сути, совмещают несовместимое. Они осуществляют уголовное преследование, и одновременно пытаются реализовывать правоприменение. А это две вещи взаимоисключающие.

  • Нужна сторонняя сила, которая окажется в состоянии регулировать данный процесс. Это раз.
  • Второе: стороны находятся в заведомо неравном положении: суд, в большинстве случаев, в любых своих решениях и телодвижениях заведомо встает на обвинительную сторону.

Но как адвокатуре выполнять свои функции, если ей, например, элементарно не дают формировать доказательную базу? Исправлять этот перекос прямо по ходу работы и будут следственные судьи.

  • В-третьих, ни одно расследование, как известно, не обходится без большого количества ходатайств со стороны процессуальных оппонентов.

Судья буквально “тонет” под этим шквалом, зачастую просто не имея ресурсов разобраться в ситуации. Помочь принять правильное, выверенное решение, и в то же время разгрузить судебный корпус — вот еще одна задача следственного судьи.

  • Четвертый и пятый пункты касаются реализации норм оперативно-розыскной деятельности и разрешения правовых споров, связанных с ограничениями правомочий лиц, привлеченных к уголовной ответственности.

В УПК в этом вопросе много белых пятен, которые сторона обвинения вольготно трактует в свою пользу. Исключить подобную недобросовестность из правоприменительного оборота также обязан новый институт.

— Да, пунктов набралось немало. Можно подробнее о неравенстве сторон в процессе? Думаю, нашим читателям это будет особенно интересно.

— Пожалуйста: сейчас адвокат не имеет права даже пригласить в заседание эксперта, а лишь “специалиста”, мнение которого, по сравнению с экспертным заключения обвинения, мало что значит. Обвинитель же царь и бог в процессе, согласно действующему законодательству.

Такое заведомое неравенство буквально подталкивает все следствие в целом по пути обвинительного уклона. На страже интересов защитника, если его требования справедливы и закономерны, должен встать следственный судья.

Приведу распространенный пример: адвокат составляет ходатайство о назначении необходимой для подтверждения позиции защиты экспертизы. Следователь, придерживающийся обвинительного уклона, с большой вероятностью отказывает ему.

Прокурорский надзор, скорее всего, так же не отнесется к вопросу серьезно.

И все — дальше идти некуда, и жаловаться некому… Но когда следственный судья займет свое место, у защиты появляется шанс на то, что она будет выслушана, и ее доводы будут приняты.

Особая оговорка — в любом правоприменительном споре новое должностное лицо не должно вставать ни чью сторону; оно всего лишь обязано беспристрастно и взвешено подойти к спорной ситуации.

— Но не получится ли так, что теперь уже следственный судья окажется завален ходатайствами со стороны защиты?

— Не думаю. Ситуаций, когда адвокат оказывается согласен с решениями следствия, тоже предостаточно. Мы не будем огульно обвинять всю российскую Фемиду в том, что она выносит исключительно процессуально предвзятые и некомпетентные решения.

Достаточно часто сторона защиты на досудебных стадиях процесса признает действия следствия правомочными, и подвода для возмущения не находит.

Но когда адвокат не согласен допустим, с квалификацией деяния, озвученной следователем, он имеет право на то, чтобы этот спор рассудила объективная третья сторона — а именно, следственный судья.

В конце концов, суд для того и существует, чтобы разрешать конфликты интересов двух противоборствующих сторон. А уж задача адвокатуры следить за тем, чтобы чрезмерно ретивые защитники не обращались то и дело к следственному судье по надуманным поводам.

— То, что законодательство РФ требует серьезной доработки, сквозит рефреном в нашей беседе. Но не получится ли так, что передавая мощнейший функционал следственному судье, мы тем самым еще больше усугубляем ситуацию?

— В тех концепциях, которые озвучены на сегодняшний день, нет ничего, идущего вразрез с законом. Например, никто не предлагает новому должностному лицу участвовать в следственных действиях — это прерогатива совсем другой инстанции.

Следственный судья вообще ни в коем случае не должен осуществлять функции уголовного преследования, как и не обязан выполнять работу за адвокатуру. Его дело — беспристрастный контроль за действиями обеих сторон на всех стадиях уголовного процесса.

Замечу, что Ст.29 УПК РФ “Полномочия суда” прямо относит нас к тому, что многие функции, ранее являвшиеся прерогативой следователей и прокуроров, сейчас переходят в юрисдикцию судейского корпуса. Например:

  • о помещении подозреваемого, обвиняемого, не находящегося под стражей, в медицинскую организацию, для производства соответственно судебно-медицинской или судебно-психиатрической экспертизы;
  • прекращение уголовного дела или уголовного преследования с назначением меры уголовно-правового характера в виде судебного штрафа в соответствии с требованиями;
  • о возмещении имущественного вреда и т. д.

Все это абсолютно логично, и отвечает запросам времени.

— Не выйдет ли так, что институт следственных судий, по сути, подменит собой другие органы, призванные осуществлять надзор и контроль за следственной системой?

Такого не произойдет, ведь “чересчур” контроля в столь важном вопросе не бывает. Наоборот, стоит надеяться на исправление и оздоровление ситуации, потому что гособвинение будет отныне ощущать на себе самое пристальное внимание с разных сторон.

Конечно же, другие надзорные органы тоже нужно сохранить, например, институт прокурорского контроля. Просто прокуратура начнет относится к своим решениям серьезнее, так как будет понимать, что отныне она — не истина в последней инстанции.

Прокурор, исполняющий текущий надзор за законностью и обоснованностью процесса, вынес неправомочное решение? Ну что ж, адвокат отправится к следственному судье, а тот, вникнув в суть вопроса, оперативно (максимум — за 24 часа), вынесет свой вердикт.

И если он не поддержит мнение прокурора, то тем самым признает несостоятельность его действий. Нужно ли это прокуратуре? Вот вам простой ответ на вопрос, как повысить процессуальную состязательность сторон, прописанной в Конституции РФ.

— Как будет решаться кадровый вопрос? Откуда возьмется нужное количество независимых и непредвзятых следственных судий? А самое главное — не ляжет ли эта надстройка новым тяжким бременем на плечи налогоплательщиков?

— Совершенно ясно, что ни Следственный Комитет, ни Прокуратура РФ необходимым кадровым ресурсом на сегодняшний день не располагают. Самое очевидное решение — выдвигать кандидатов из среды адвокатуры.

При этом будущий следственный судья должен безупречно зарекомендовать себя и ощущать ответственность за эту нелегкую миссию. Предоставляется, что каждая кандидатура должна рассматриваться на специальных коллегиях, в работе которых примут участие компетентные прокуроры, судьи, и адвокаты.

Со стороны всех этих трех ветвей судопроизводства к претенденту не должно возникать сколько-нибудь серьезных претензий. Разумеется, сроки данной выборной должности должны ограничиваться очень короткими временными рамками — 1 год, например.

А затем следственный судья обязан будет проходить переаттестацию, где будет решаться вопрос о его компетенции, и продлении полномочий.

Что же касается вопроса рентабельности, то все решается просто — следственные судьи должны осуществлять свои функции при районных судах, тогда не придется возводить многомиллионные здания, и тратиться на элитный интерьер чиновничьих кабинетов. Чем ближе “к земле”, тем лучше. Территориальная подсудность легко поможет решить и вопрос о том, каков должен быть штат следственных судий — все зависит от района и его потребностей.

В завершение Анатолий Владимирович Фурсов еще раз подчеркивает, что институт следственных судий призван служить драйвером реформирования российской судебный системы, в которой все мы так остро нуждаемся. Только в наших силах сделать так, чтобы это стало былью, на благо стране и людям, живущим в ней”.

Подготовила Светлана Буклан

Источник: https://www.pravda.ru/society/1547176-Anatoly_Fursov/

Совет при Президенте Российской Федерациипо развитию гражданского общества и правам человека

Следственный судья по новому упк

О КОМПЕТЕНЦИИ И ПОРЯДКЕ ФОРМИРОВАНИЯ ИНСТИТУТА СЛЕДСТВЕННЫХ СУДЕЙ В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

  1. Цель создания института следственных судей в России состоит в коренной модернизации российского уголовного процесса с тем, чтобы в нем было полностью реализовано требование Конституции РФ о состязательном построении судопроизводства (ч. 3 ст. 123), а активное судебное участие и реальный судебный контроль распространились на все стадии уголовного процесса. Главный дефект нынешнего УПК РФ ─ господство на так называемых досудебных стадиях процесса стороны обвинения и фактическое  процессуальное неравноправие с ним стороны защиты, в результате чего судебные доказательства формируются, по сути, одним лишь публичным обвинителем (следователем, дознавателем), тогда как другая сторона ─ защита ─ такой возможностью не обладает. Недостаточная роль состязательности в предварительном расследовании проявляет себя и в слабости суда, который довольствуется здесь лишь формальным и ограниченным судебным контролем за соблюдением прав участников процесса. На самом деле, судебную по своей природе функцию судопроизводства, связанную с формированием на досудебных стадиях судебных доказательств, выполняет орган предварительного расследования. Оборотной стороной такого квазисудебного и квазисостязательного порядка  судопроизводства является избыточная формализация предварительного расследования, его письменно-протокольная процессуальная форма, вполне уместная для судебных заседаний, но инородная для предварительного расследования, ибо она лишает его гибкости и быстроты, непомерно удлиняет сроки расследования, а также время содержания обвиняемых под стражей.
  2. Задача следственного судьи должна состоять в осуществлении активного судебного контроля за расследованием, однако, без принятия на себя  функции уголовного преследования. Следственный судья ни в коем случае не должен вести уголовное преследование, т.е. искать и изобличать виновных ─ это естественная функция органов обвинения. Следственный судья не должен проявлять инициативу и по собиранию новых доказательств в целях подтверждения или опровержения версий обвинения и защиты, а уполномочен лишь проверять и  оценивать сведения, представленные ему сторонами.

Для выполнения названной задачи следственный судья должен быть наделен следующими полномочиями:

1) по контролированию законности и обоснованности

  • возбуждения стороной обвинения уголовного преследования (уголовного дела) против конкретного лица либо отказа в его возбуждении;
  • предъявления стороной обвинения первоначального обвинения (привлечения лица в качестве обвиняемого);[1]
  • приостановления предварительного расследования;
  • окончательного обвинения, содержащегося в обвинительном заключении.

  2)  по отказу в согласии на возбуждение уголовного преследования (дела), а также по прекращению уголовного дела в случае недостаточности доказательств, приводимых стороной обвинения в обоснование указанных выше решений;

   3) по проведению по ходатайству сторон ─ обвинения и защиты ─ так называемых судейских следственных действий, в результате которых предварительно собранные сторонами сведения могут быть легализованы после их проверки следственным судьей в качестве судебных доказательств, то есть таких, которые могут использоваться в судопроизводстве, в том числе самим следственным судьей при принятии им решений по делу, и допускаются в стадии судебного разбирательства. Сведения же, не прошедшие такую предварительную состязательную судебную проверку, не могут приниматься судом в качестве основы процессуальных решений по делу ни на предварительном следствии, ни в последующих стадиях, хотя могут быть представлены там сторонами для последующего состязательного исследования и признания судебными доказательствами;

    4) по назначению на стадии расследования – в условиях судебного заседания с участием сторон – судебных экспертиз (по ходатайству сторон, или – в случаях обязательного проведения экспертизы – по собственной инициативе);

  5) по даче разрешения органам предварительного расследования на проведение полицейских (прокурорских) и оперативно-розыскных действий, ограничивающих конституционные права личности;

  6) по принятию решений (по ходатайству стороны обвинения) о мерах пресечения и других мерах процессуального принуждения;

7) по рассмотрению жалоб на действия (бездействие) и решения органов предварительного расследования и прокурора, в том числе и по вопросам недопустимости полученных сторонами доказательств и нарушения разумного срока производства по делу;

8) по рассмотрению жалоб стороны защиты на ведение уголовного преследования при наличии вступившего в силу судебного акта, подтверждающего правомерный характер действий, совершенных  подозреваемым (обвиняемым).

9) по принятию (по ходатайству стороны обвинения) итогового для стадии предварительного расследования решения о передаче дела с обвинительным заключением в суд.

При этом судебная функция должна осуществляться следственным судьей дискретно, в форме судейских следственных и иных процессуальных действий (по возбуждению уголовного преследования, даче согласия на проведение полицейских или прокурорских действий) или в форме состязательных судебных слушаний (по предъявлению обвинения, решению вопросов о мерах пресечения, рассмотрению ходатайств и жалоб, передаче дела в суд), в промежутках между которыми расследование в установленном порядке осуществляют только стороны.

Если же стороны по соображениям избранной ими процессуальной тактики не заинтересованы в немедленной легализации в качестве судебных всего объема имеющихся у них сведений и материалов,  они вправе представить собранные ими протоколы, предметы, свидетелей, экспертов и т.д.

на последующих судебных стадиях (в первую очередь, на предварительном слушании), где ─ при условии заблаговременного ознакомления с ними участников процесса ─ может решаться вопрос о  признании таких материалов в качестве допустимых в судебном разбирательстве.

 Впрочем сторона обвинения в любом случае обязана на предварительном следствии предпринимать усилия для получения  и легализации  перед следственным судьей той совокупности судебных доказательств, которая, как минимум, достаточна для привлечения лица в качестве обвиняемого, а впоследствии и для предания обвиняемого суду.

3.

Благодаря переходу к такой системе, процесс должен стать полностью состязательным: судебная функция по рассмотрению и разрешению процессуальных вопросов на предварительном следствии существенно выровняет возможности сторон обвинения и защиты; гарантирует достоверность судебных доказательств, а также незамедлительную передачу дела в суд (поскольку судебные доказательства, которые сразу становятся известны обеим сторонам при состязательном судебном способе их получения, как правило, долго «ждать не могут»), соответственно, сократятся и сроки предварительного заключения под стражу; становится реальной возможность так называемого параллельного («адвокатского») расследования, уменьшается бюрократический документооборот в органах следствия, поскольку доказательства признаются допустимыми следственным судьей, высвобождается время для эффективного раскрытия преступлений.

Введение института следственных судей сулит существенные выгоды и судебной системе в целом:

  • участие в процессе следственного судьи полностью освободит районные суды от бремени разрешения вопросов в порядке ст.ст. 29 (ч.ч. 2-3), 125, 165 УПК РФ;
  • наличие протоколов допросов, полученных в ходе  предварительного расследования следственным судьей и уже приобретших тем самым статус судебных доказательств, облегчит их использование в судебном разбирательстве без соблюдения таких условий, как оглашение ранее данных показаний свидетелей и потерпевших с согласия обеих сторон (ч. 1 ст. 281 УПК РФ); практически исключит случаи, когда показания подозреваемого или обвиняемого надо признавать недопустимыми доказательствами, если они были получены на предварительном следствии без участия защитника и не подтверждены им в судебном разбирательстве (п. 1 ч. 2 ст. 75 УПК РФ);
  • во многом (если не полностью) снимается проблема возвращения уголовного дела судом прокурору для дополнительного расследования или для исправления иных недостатков предварительного следствия.

Думается, что все это позволит снизить нагрузку на суды как при рассмотрении ими дел по существу в первой инстанции, так и в вышестоящих судах.

  1.  Порядок предварительного расследования с участием следственных судей можно было бы применять дифференцированно: по делам  о преступлениях достаточно высокой степени тяжести (особо тяжких, тяжких и ряда преступлений средней тяжести), в то время как преступления небольшой степени тяжести могли бы расследоваться  в основном в упрощенной форме дознания с последующей передачей прокурором дела непосредственно в суд для рассмотрения по существу. Это позволило бы оптимизировать объем нагрузки,  приходящейся на следственных судей, равно как и на органы уголовного преследования.
  2. С учетом указанной выше предметной подследственности институт следственных судей целесообразно было бы ввести на уровне областных, краевых и республиканских судов, членами которых они бы являлись как до возложения на них обязанностей следственного судьи, так и после  их освобождения от этой функции (при неизменности применявшегося в ходе их назначения на должности действующих судей порядка их отбора). Представляется, что срок полномочий следственных судей не должен быть меньше 3-5 лет:  выделение их особой компетенции и их ротация, способствуя обеспечению независимости и необходимой специализации в судопроизводстве, позволили бы усилить антикоррупционные практики в системе правоохранительных органов и судов, способствовали бы повышению авторитета судебной власти. Однако в законе следует особо оговорить, что следственный судья осуществляет свои полномочия независимо от кого бы то ни было, включая суд, при котором он состоит.

6.Судебный контроль за решениями следственных судей потребует создания в составе областных, краевых и равных им по уровню судов отдельной следственной палаты, обладающей полномочиями апелляционной инстанции.

Здесь открывается возможность воспользоваться положительным отечественным опытом контроля над следственными судьями со стороны следственных камер (палат) апелляционных судов (ст.ст. 491, 492, 504-507, 534 и др. Устава уголовного судопроизводства 1864 г.).

Так, к предмету проверки в порядке такого контроля были отнесены следующие действия: рассмотрение жалоб на процессуальные нарушения, допущенные следственным судьей на стадии предварительного следствия, неполнота следственных действий и отказ в их проведении, неправильный отказ в возбуждении уголовного преследования, равно как и решение о его возбуждении и продолжении при наличии обстоятельств, исключающих производство. В последних случаях следственной палате необходимо дать право прекращать уголовное дело.

Помимо рассмотрения жалоб на текущие акты следственных судей, следственная палата сможет также в ревизионном порядке осуществлять контроль за законностью и обоснованностью их решений о передаче дела в суд для рассмотрения по существу, что, к тому же, избавит судью, принимающего дело к своему рассмотрению, от необходимости выносить связывающее его – в той или иной степени – решение о предании обвиняемого суду. Важно подчеркнуть, что объект апелляционного обжалования или проверки здесь должен быть таков, чтобы апелляционный контроль ни коим образом не предрешал решение о виновности, поскольку речь идет лишь о процедурных вопросах проведения следственных действий либо их полноте (как это было установлено, например, ст. 491 Устава уголовного судопроизводства). Кроме того, апелляционная инстанция не должна обладать по отношению к следственным судьям полномочиями коллективного «руководителя следственного органа», чтобы на суды не возлагалась какая-либо ответственность за предварительные решения следственного судьи, касающиеся обвинения.

    Руководитель Постоянной комиссии

   по гражданскому участию в правовой реформе

   Совета при Президенте Российской Федерации

по развитию гражданского общества и правам человека         Т.Г.Морщакова

 

[1] Возможно, что возбуждение уголовного преследования при наличии достаточных доказательств может совпадать с предъявлением первоначального обвинения.

К оглавлению ↑

Источник: http://president-sovet.ru/documents/read/351/

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.