Следователь является сотрудником полиции

Оперативник не может быть допрошен по содержанию полученного объяснения

Следователь является сотрудником полиции

08 августа 2018 года приговором Измайловского районного суда г. Москвы В. был признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 30, п. «г» ч. 4 ст. 228.1 УК РФ, — покушение на незаконный сбыт наркотического средства – МДМА, в крупном размере, группой лиц по предварительному сговору.

Согласно версии предварительного следствия, с которой согласился суд, В. вступил в предварительный сговор с не установленным лицом, у которого приобрел наркотическое средство с целью последующего сбыта — размещения по «закладкам» (тайникам). За указанные действия продавец наркотика пообещал В. денежное вознаграждение в сумме 5000 рублей.

В ходе расследования защитник — адвокат В.Ю.Бондарчук обратил внимание следователя на доказательство, полученное с нарушением закона, и просил исключить его из числа доказательств по уголовному делу.

Так, в день задержания В. оперативный сотрудник полиции С. получил у задержанного В. объяснение по факту изъятого у него наркотического средства. Из полученного объяснения следовало, что В. должен был продать приобретенное им у продавца наркотическое средство и получить за это деньги. Данное объяснение было получено без участия адвоката.

В последующем, будучи допрошенным в качестве подозреваемого, обвиняемого и подсудимого, В. от содержания своего объяснения отказался, пояснив, что указанные в нем сведения являются вымышленными.

Так как он не обладает специальными знаниями в области уголовного права и процесса, он полагал, что изложение событий в таком виде поможет ему смягчить уголовную ответственность за совершенное преступление.

На самом деле он приобрел наркотик для собственного употребления, и умысла на сбыт у него не было.

На следствии оперативник С. был допрошен в качестве свидетеля по содержанию полученного у В. объяснения и подтвердил обстоятельства, изложенные в объяснении.

Данные обстоятельства никакими иными доказательствами, кроме показаний оперативного сотрудника С., ссылающегося на объяснение В., полученное без участия адвоката, в уголовном деле не были подтверждены.

На стадии ознакомления с материалами уголовного дела защитник заявил письменное ходатайство о признании показаний свидетеля С. недопустимым доказательством и об исключении их из числа доказательств по уголовному делу в отношении В.

Следователь отказал в удовлетворении заявленного ходатайства, сославшись на то, что оперативный сотрудник не является дознавателем или следователем, а потому его можно допрашивать в качестве свидетеля по содержанию полученного объяснения.

В ходе судебного заседания по уголовному делу в отношении В. защитник предупредил суд о недопустимости допроса С. в качестве свидетеля по содержанию полученного им у В. объяснения.

Однако суд проигнорировал заявление защитника и нарушил уголовно-процессуальный закон, предоставив государственному обвинителю возможность задать свидетелю С. вопросы по содержанию объяснения В.

, а в последующем положил показания указанного свидетеля в основу обвинительного приговора суда в отношении В.

Позиция защитника о признании показаний оперуполномоченного недопустимым доказательством основывалась на следующем:

Согласно пункту 1 части 2 статьи 75 Уголовно-процессуального кодекса РФ к недопустимым доказательствам относятся показания подозреваемого, обвиняемого, данные в ходе досудебного производства по уголовному делу в отсутствие защитника, включая случаи отказа от защитника, и не подтвержденные подозреваемым, обвиняемым в суде.

В соответствии с Определением Конституционного Суда РФ от 06.02.

2004 года № 44-О суд не вправе допрашивать дознавателя и следователя (а значит, по мнению защитника, и оперативного сотрудника) о содержании показаний, данных в ходе досудебного производства подозреваемым или обвиняемым, и восстанавливать содержание этих показаний вопреки закрепленному в пункте 1 части второй статьи 75 УПК РФ правилу, согласно которому показания подозреваемого, обвиняемого, данные в ходе досудебного производства по уголовному делу в отсутствие защитника и не подтвержденные подозреваемым, обвиняемым в суде, относятся к недопустимым. Тем самым закон, исходя из предписания статьи 50 (часть 2) Конституции Российской Федерации, исключает возможность любого, прямого или опосредованного, использования содержащихся в них сведений.

Защитник пришел к выводу о том, что оперуполномоченный уголовного розыска, который отбирает объяснение у задержанного, фактически по своим процессуальным полномочиям приравнивается к дознавателю и следователю, которые производят допрос подозреваемого или обвиняемого на стадии предварительного расследования, поскольку совершает действия, направленные на уголовное преследование лица, заподозренного в совершении преступления.

Следовательно, на объяснение и на допрос оперативника в качестве свидетеля также должны распространяться требования о недопустимости доказательств, предусмотренные Уголовно-процессуальным кодексом РФ в отношении протоколов допроса подозреваемого и обвиняемого, а также разъяснения Конституционного Суда РФ в отношении допроса следователя и дознавателя по существу полученных показаний.  

Таким образом, в нарушение закона следователь и суд допросили оперативного сотрудника по полученному у В. объяснению, и суд положил эти показания в основу вынесенного приговора.

Защитник подал на приговор суда в отношении В. апелляционную жалобу, в которой, среди прочих доводов, указал на недопустимость использования показаний оперативника С. в качестве доказательства по делу.

Суд апелляционной инстанции согласился с доводами адвоката Бондарчука В.Ю. в отношении данного доказательства.

11 октября 2018 года определением Судебной коллегии по уголовным делам Московского городского суда свидетельские показания оперуполномоченного С. были признаны недопустимым доказательством и были исключены из числа доказательств по делу.

Суд исключил из квалификации В. признак «группа лиц по предварительному сговору», поскольку данный признак усматривался только из показаний С., и снизил назначенное В. наказание на полгода.

Сторона защиты намерена продолжить обжалование незаконного и необоснованного приговора суда в отношении В. в кассационной инстанции и требовать переквалификации его действий на часть 2 статьи 228 Уголовного кодекса РФ, в связи с недоказанностью наличия у него умысла на распространение наркотических средств.

Это уже не первый случай, когда защитник добивается признания недопустимыми доказательств с участием сотрудников полиции. 

Так, например, в прошлом году адвокат Бондарчук В.Ю. добился исключения из уголовного дела документов, в которых сотрудники полиции были привлечены в качестве понятых. В итоге уголовное дело было полностью прекращено в Мосгорсуде, а подзащитный получил право на реабилитацию. Более подробно о данном уголовном деле вы можете прочитать по этой ссылке.

Если вам необходима профессиональная защита по уголовным делам, звоните по телефону: +7(926)254-36-86 или оставляйте свою заявку через контактную форму на сайте, либо через онлайн-консультанта.

Законодательство в Российской Федерации быстро меняется, поэтому информация в данной статье могла потерять актуальность. Для получения ответа на интересующий Вас вопрос воспользуйтесь онлайн-консультантом или позвоните адвокату по телефону: +7(926)254-36-86.

Источник: https://advokat-bondarchuk.ru/novosti/operativnik-ne-mozhet-byt-doproshen-po-soderzhaniyu-poluchennogo-obyasneniya

Отряд, перестройся: в Москве одобрили проведение реформы полиции

Следователь является сотрудником полиции

Подписан указ о создании в ГУ МВД по Москве специальных полков полиции. В документе, с которым ознакомились «Известия», говорится, что в них на аналогичные должности перейдут сотрудники 1-го и 2-го оперативных полков. Штатная реорганизация затронет только руководящий состав.

Кроме того, согласно указу, сокращения пройдут в управлениях по борьбе с экономическими преступлениями и с оборотом наркотических средств, а также в управлении по охране общественного порядка.

Усиление полков полиции необходимо для того, чтобы МВД могло без посторонней помощи обеспечивать порядок на массовых мероприятиях в городе, считают опрошенные «Известиями» эксперты.

В полку прибыло

Специальные полки полиции в Москве начнут свою деятельность уже 11 января 2021 года — соответствующий указ подписан, документ имеется в распоряжении «Известий». В нем отмечается, что сотрудников 1-го и 2-го оперативных полков полиции переведут на аналогичные должности в новые подразделения. Исключением станут командиры полков, батальонов, а также их заместители.

Кроме того, указ столичного главка предписывает провести штатные изменения в управлениях по борьбе с экономическими преступлениями (БЭП), с оборотом наркотических средств и по охране общественного порядка, а также в оперативных подразделениях.

Сокращения затронут как городские управления, так и их окружные отделы. Согласно документу, управление по охране общественного порядка лишится 18 инспекторов, а оперативное — троих.

В управлениях БЭП сократить планируется ставку старшего специалиста по работе с личным составом, четырех сотрудников из отдела документальных исследований и по одному старшему оперуполномоченному в трех отделах — по агентурно-оперативной работе, контролю и рассмотрению обращений граждан и по борьбе с преступлениями в банковской сфере.

Куда будут направлены высвободившиеся сотрудники, в указе не обозначается. Редакция направила запрос в МВД РФ.

Неделю назад «Известия» писали, что в рамках предстоящей реорганизации ГУ МВД по Москве планирует сократить значительное число сотрудников подразделений по борьбе с экономическими преступлениями.

Такое решение принято в рамках исполнения приказа МВД от 16 сентября, и в настоящее время ведется подготовка к реорганизации 1-го и 2-го оперативных полков полиции в специальные полки полиции (СПП). Численность новых подразделений увеличится на 500 человек за счет освободившихся сотрудников отделов БЭП.

Кроме того, в рамках реорганизации ожидается ликвидация Инженерно-саперного центра как самостоятельной единицы — его функции передадут СПП, рассказал источник «Известий», знакомый с ситуацией.

Поэтому в новом подразделении появятся такие должности, как старший сапер, старший инженер и юрисконсульт, а также ветеринарный врач, инструктор по профессиональной служебной и физической подготовке, младший специалист по пожарной безопасности.

Пример для регионов

Необходимость в реорганизации подразделений МВД назрела давно. Главной причиной стало увеличение числа сотрудников, по факту не работающих на благо охраны общественного порядка, но пользующихся всеми преимуществами полицейских, считают опрошенные «Известиями» эксперты.

— За последние годы система МВД обросла лишними подразделениями. При этом на их деятельность затрачиваются колоссальные средства.

И сейчас именно эти «наросты» надо реформировать, а высвободившиеся деньги направить на социальную и правовую защиту полицейских, повышение заработной платы, обеспечение их жильем, — сказал «Известиям» директор благотворительного учреждения «Право и порядок», полковник запаса МВД Олег Иванников.

К числу таких подразделений эксперты относят так называемых штабных сотрудников (кадровиков, бухгалтеров, психологов, журналистов), а также научно-технические подразделения, связанные с переподготовкой личного состава.

— Патрульный полицейский или инспектор ДПС ежедневно несут свою службу на улице, в грязи, теряют свое здоровье, поэтому уходят на пенсию через 20 лет. И точно также по выслуге лет уходят те, кто всё время просидел в кабинетах.

А почему? У них-то какое здоровье потерялось? Поэтому таких сотрудников либо нужно привлекать к основной полицейской деятельности, либо переводить в статус госслужащего, — заявил «Известиям» начальник юротдела Московского профсоюза полиции Игорь Гришаков.

По его словам, закон о полиции предусматривает защиту граждан, общественного порядка, и именно оперативные полки выполняют эти функции при проведении массовых мероприятий – как спортивных, так и политических. Поэтому усиливается и увеличивается штат именно этих подразделений, чтобы МВД могли справляться своими силами, без привлечения Росгвардии, считает Игорь Гришаков.

Так как столица — лицо России, то и реорганизацию решили начать именно с московской полиции, а потом по ее примеру подтянутся регионы, уверен эксперт. Однако, прежде чем начать реформу, на местах необходимо решить ряд кадровых проблем.

— В регионах такая реорганизация не проводится по причине нехватки кадров. В отличие от столицы там складывается другая ситуация — один сотрудник может выполнять функции троих.

Например, участковый может быть и следователем, и дознавателем. В регионах другая проблема — слишком раздутый руководящий штат.

Начальников столько же, как и в Москве, а подчиненных в десятки раз меньше, — подчеркнул Игорь Гришаков.

В настоящее время еще одной главной задачей МВД стала борьба с преступлениями в сфере высоких технологий, для выполнения которой также потребуются силы спецполков полиции, отметил Олег Иванников.

— Меняется и подход к решению поставленных задач. Уверен, что сотрудники специальных полков пройдут переобучение и станут еще более качественно нести свою службу. Реорганизация обязательно затронет все подразделения, задействованные в охране общественной безопасности. Правоохранительным органам сейчас очень необходима комплексная реформа, — пояснил эксперт.

По его мнению, сейчас МВД нужно сделать сильный рывок, чтобы перезапустить систему и сделать ее более качественной и полезной для современного общества. А тот комплекс мер, который позволит усилить спецполки специалистами других подразделений, внедрить технологические возможности, приведет к результативным переменам.

Источник: https://iz.ru/1086370/elena-sidorenko/otriad-perestroisia-v-moskve-odobrili-provedenie-reformy-politcii

Часто задаваемые вопросы о работе следователя

Следователь является сотрудником полиции

Подготовлено по материалам исследований Института проблем правоприменения (ИПП)

Профессия следователя в России – явление уникальное для мировой практики. Профессия эта включает одновременно обычную детективную работу (найти преступника) и  часть судейско-прокурорских обязанностей (юридически  корректно доказать вину).

В  первом  полугодии 2016 года выйдет в свет книга, посвящённая именно этой уникальной профессии, описывающая  жизнь российских следователей. Книга подготовлена Институтом  проблем  правоприменения  при  Европейском  университете  в Санкт-Петербурге.  Но посетители портала «Открытая полиция» уже сейчас могут  познакомиться  с  некоторыми  важными  фактами, приводимыми в этой книге.

В силу идеологических ограничений весь советский детективный жанр был завязан на фигуру следователя: провинциальные старушки и бельгийцы в пенсне к святая святых расследования преступлений у нас не допускались.

Культурные клише до сих пор довлеют над реальностью: тяжёлая, монотонная и до предела забюрократизированная работа видится обывателям динамичной и едва ли не творческой. Нередко она точно так же описывается и в мемуарах, и в профессиональных пособиях.

За работой следователя видится лишь детективная её часть – в прямом и переносном смыслах. Следователю также приписывают небывалую и невозможную свободу в принятии решений.

Нужно понимать, что эту свободу ограничивают не только и не столько писаные процессуальные нормы. Речь идёт о негласных стимулах, существующих в МВД, которые любой сотрудник воспринимает как нечто само собой разумеющееся, но которые совершенно неизвестны обычному гражданину, не связанному с правоохранительными органами.

И когда мы видим на примерах громких дел, что российское следствие насмерть вцепляется в очевидно невиновного человека или наоборот – отказывается привлекать или неохотно привлекает к ответственности явно подозрительное лицо, нужно понимать, что происходит это не из-за глупости или недальновидности отдельных лиц. Мы имеем дело с определённой системой.

Можно ли сказать, что негласные стимулы этой системы – коррупционные?

В данном случае слово «коррупция», особенно в примитивном виде денежной взятки или материального поощрения от начальства – вредное клише, которое мешает увидеть истинные механизмы работы следствия. Прямая материальная заинтересованность редко руководит нелогичными на посторонний взгляд действиями следователей.

Люди, работающие в системе правоохранительных органов, погружены в неё, как правило, «с головой», – из-за постоянного дефицита кадров в том же самом следствии сотрудники часто буквально живут на работе.

Среди коллег и смежников формируются прочные дружеские связи, разговоры в свободное время всё время сворачивают на рабочие темы.

Даже пляжный отдых у следователей и других сотрудников МВД стал узковедомственным в советском стиле после ограничения выезда за рубеж: «Иду в Адлере по набережной, одни знакомые кругом».

Поэтому ключевой фактор для следователя – прямое или косвенное одобрение профессиональной среды, не обязательно выраженное в материальных стимулах вроде премий и поощрений (хотя, конечно же, они играют важную роль).

Чёткая работа – залог сохранения профессионального статуса. Особенно важно мнение смежников – прокурорских и судейских работников, к которым поступает дело после этапа предварительного расследования.

Попытаемся разобраться, каковы негласные требования к профессионалу следствия.

Система внутриведомственных оценок всех органов, участвующих в досудебной цепочке, то есть в установлении подозреваемых, поиске улик и свидетелей устроена так, чтобы добиться от следователя своего рода конвейерной работы.

Первая необходимая операция на этом конвейере после собственно возбуждения уголовного дела – установление подозреваемого. Причём с чётким прицелом на то, чтобы именно первый официальный подозреваемый перешёл в статус обвиняемого и все дальнейшие этапы передачи дела прошли без сучка, без задоринки.

Само собой, когда на конвейер ставится такая сложно формализуемая аналитическая работа (можно сказать и дедуктивная) как установление подозреваемого, качество этой работы неизбежно снижается.

Но как мы помним, на конвейере для каждой операции существует определённое заданное время. Не уложился – подвёл смежника.

А смежник – не просто посторонний человек, это представитель твоей корпорации, с ним ты можешь общаться куда чаще, чем непосредственно с коллегами-следователями.

В России сложилась система отсеивания уголовных дел с непредсказуемым судебным решением еще до направления дел в суд, преимущественно на этапе расследования. И до суда доходят практически лишь те уголовные дела, которые содержат признание вины (свыше 90% дел).

Фактическое решение о вине подозреваемого принимает следователь — так как именно он принимает также и первое относительно формализованное решение во всей цепочке (придает лицу статус подозреваемого или обвиняемого). Действия оперативников и других служб полиции не меняют юридического статуса подозреваемого: конвейер захватывает деталь и обрабатывает до «готового изделия» – человека, признанного виновным по решению суда.

И именно решение следователя часто оказывается окончательным. На следствии будет реабилитировано менее 0,5 % тех, кого привлекли в качестве подозреваемого и избрали ему меру пресечения; в суде по тем делам, по которым обязательно велось следствие, будет оправдано менее 0,2 % обвиняемых.

Такой низкий процент оправдательных приговоров вызывает отторжение и критику. Обвинительный уклон следствия – чем он обусловлен?

Низкий процент оправдательных судебных приговоров в России, который только ленивый не ставил в вину отечественным правоохранителям, не означает, что у нас царит запредельная жестокость, которую готово видеть общество в силу мифологизированных представлений.

Выше было сказано, что решение следователя относительно вины подозреваемого чаще всего является окончательным. Точно так же является окончательным и решение НЕ привлекать человека в качестве подозреваемого.

Фактически, это оправдательный приговор, который тоже выносит следователь.

Безусловно, это гиперболизированное представление структуры следствия, но оно ближе к действительности, чем мнение о «небывало жестоком» российском правосудии.

При возбуждении уголовного дела и при поиске подходящего для роли будущего обвиняемого лица следователи стараются не выходить за рамки здравого смысла: очевидно шитое белыми нитками дело суд примет неохотно, грубые процедурные нарушения могут вызвать общественную критику.

Решение об установлении подозреваемого/обвиняемого становится компромиссом между необходимостью обеспечить статистику раскрываемости, наличием доказательной базы, способностью подозреваемого отстоять свои права и искренним желанием следователя установить истину, которое, несмотря на профессиональное выгорание, сохраняют многие специалисты.

Проблема заключается ещё в том, что на ранних этапах расследования следователь как сапёр не имеет права на ошибку. Если дело поступает на конвейер, обратного хода может не быть: система, как мы помним, работает на обвинительный приговор.

Важен ещё один фактор. Из-за специфики применения положений уголовно-процессуального закона о компенсации морального и материального ущерба лицам, безосновательно привлечённым в качестве подозреваемых, простейший алгоритм «задержали, извинились, отпустили» становится сложно реализуемым.

Согласно действующим нормам, компенсация в пользу напрасно задержанного гражданина (при том что задержание могло быть совершенно законным и обоснованным с точки зрения здравого смысла в ситуации, когда есть большие сомнения в непричастности задержанного) взыскивается лично со следователя.

      Об этом подробно рассказывает в своей лекции Мария Шклярук

Если следователи у нас фактически заранее решают, виновен человек или нет, как можно говорить об их несамостоятельности и бюрократизации их работы?

В других наших статьях мы неоднократно говорили, что система МВД при всех своих недостатках, сильно ограничивает любой личный произвол сотрудников – как в дурную, так и в хорошую сторону.

Понятие «следователь» как звено следственной цепочки не тождественно одному лицу. Это, увы, не значит, что расследование по каждому конкретному делу помогает вести отряд оперативников и экспертов. На одного следователя в России приходится 0,88 оперативника (см. нашу инфографику о следователе и об оператинике)

В принятии рядовым следователем решений играет важнейшую роль мнение руководителя следственного отдела (с ним обсуждают почти все решения).

Самое большое влияние руководитель отдела имеет на решения о задержании, квалификации окончательного обвинения, приостановлении расследования и заполнении статистической карточки.

Подробнее об этом вы можете прочесть в статье Кирилла Титаева и Марии Шклярук (Институт проблем правоприменения Европейского университета, Санкт-Петербург).

Можно сказать, что при научном рассмотрении системы российского следствия наши представления меняются радикальным образом: вместо свободного аналитика-детектива следователь предстаёт чиновником (а чаще чиновницей, 71%  следователей МВД в России – женщины).

Чиновница эта работает в ситуации жёсткого стресса: без права на формальную ошибку (ошибка в установлении обстоятельств дела для системы куда менее значима, чем ошибка в стандартных «конвейерных» операциях передачи дела по инстанции), без права на принятие решений, которые не вписываются в общую логику системы и не одобрены целым консилиумом начальников, смежников и коллег.
      Как изменить работу правоохранительной системы? См. раздел реформа  и проект КГИ

Вернуться в раздел “Понятный следователь”

Источник: https://www.openpolice.ru/pages/ponyatnaya-policiya/ponyatnyj-sledovatel/chasto-zadavaemye-voprosy-o-rabote-sledovatelya/

Определение Конституционного Суда РФ от 29 ноября 2012 г. № 2417-О “Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Ана Роберта Сергеевича на нарушение его конституционных прав пунктом 1 части первой статьи 61 и частью первой статьи 62 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации”

Следователь является сотрудником полиции

Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя В.Д. Зорькина, судей К.В. Арановского, А.И. Бойцова, Н.С. Бондаря, Г.А. Гаджиева, Ю.М. Данилова, Л.М. Жарковой, Г.А. Жилина, С.М. Казанцева, М.И. Клеандрова, С.Д. Князева, А.Н. Кокотова, Л.О. Красавчиковой, Н.В. Мельникова, Ю.Д. Рудкина, О.С. Хохряковой, В.Г. Ярославцева,

заслушав заключение судьи Н.В. Мельникова, проводившего на основании статьи 41 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации» предварительное изучение жалобы гражданина Р.С. Ана, установил:

1. В своей жалобе в Конституционный Суд Российской Федерации гражданин Р.С.

 Ан оспаривает конституционность пункта 1 части первой статьи 61 УПК Российской Федерации, закрепляющего, что судья, прокурор, следователь, дознаватель не может участвовать в производстве по уголовному делу, если он является потерпевшим, гражданским истцом, гражданским ответчиком или свидетелем по данному уголовному делу, и части первой статьи 62 того же Кодекса, предусматривающей, что при наличии оснований для отвода судья, прокурор, следователь, дознаватель, секретарь судебного заседания, переводчик, эксперт, специалист, защитник, а также представители потерпевшего, гражданского истца или гражданского ответчика обязаны устраниться от участия в производстве по уголовному делу.

Как следует из представленных материалов, Р.С. Ан за совершение ряда преступлений осужден приговором Петрозаводского городского суда Республики Карелия от 8 апреля 2010 года к наказанию в виде лишения свободы.

Кассационным определением судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Республики Карелия от 21 июня 2010 года приговор изменен и срок назначенного наказания снижен.

В основу приговора помимо иных доказательств были положены показания свидетелей, допрошенных 14 декабря 2007 года оперативным уполномоченным Управления по борьбе с экономическими преступлениями Министерства внутренних дел по Республике Карелия, который сам с 23 апреля 2007 года, т.е. на момент проведения допроса, являлся свидетелем по данному уголовному делу.

Сторона защиты, как утверждает в своей жалобе Р.С.

 Ан, неоднократно ходатайствовала о признании доказательств, полученных с участием названного сотрудника органа дознания, недопустимыми, указывая, что, будучи допрошенным в качестве свидетеля, он должен быть отведен от дальнейшего участия в производстве по уголовному делу и не вправе в рамках предварительного расследования проводить допросы свидетелей; ходатайства, однако, удовлетворены не были. Суды же, рассмотревшие уголовное дело заявителя в первой и кассационной инстанциях, пришли к выводу о допустимости оспариваемых доказательств, мотивировав свое решение тем, что допросы свидетелей проводились оперативным уполномоченным по поручению следователя, в производстве которого находилось уголовное дело.

Заявитель полагает, что пункт 1 части первой статьи 61 и часть первая статьи 62 УПК Российской Федерации не соответствуют статьям 2, 17, 18, 19 (часть 1), 45, 46, 49 (части 2 и 3), 50 (часть 2), 52 и 123 (части 2 и 3) Конституции Российской Федерации, поскольку по смыслу, придаваемому им правоприменительной практикой, позволяют оперативному уполномоченному сотруднику органа дознания участвовать в производстве по уголовному делу, в том числе выполнять поручения следователя, после того, как этот сотрудник был допрошен по делу в качестве свидетеля.

2.

Конституция Российской Федерации провозглашает человека, его права и свободы высшей ценностью, а их признание, соблюдение и защиту – обязанностью государства и устанавливает, что в Российской Федерации права и свободы человека и гражданина признаются и гарантируются согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации, являются непосредственно действующими, определяют деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием (статьи 2, 17 и 18). Гарантируя каждому государственную защиту прав и свобод (статья 45, часть 1) и закрепляя принципы презумпции невиновности (статья 49), состязательности и равноправия сторон в судопроизводстве (статья 123, часть 3), Конституция Российской Федерации тем самым предусматривает возложение на соответствующих должностных лиц функции уголовного преследования от имени государства, в том числе функцию доказывания виновности обвиняемого в совершении преступления в предусмотренном федеральным законом порядке (Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 8 декабря 2011 года № 1627-О-О).

Осуществляя в рамках предоставленных ему Конституцией Российской Федерации (пункт «о» статьи 71) полномочий регулирование уголовно-процессуальных отношений, федеральный законодатель установил в уголовно-процессуальном законе порядок уголовного судопроизводства, определил виды уголовного преследования, процедуру доказывания по уголовным делам, состав участников уголовного судопроизводства как со стороны обвинения и со стороны защиты, так и не относящихся ни к одной из указанных сторон. В круг участников уголовного судопроизводства со стороны обвинения Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации, закрепляющий в качестве форм предварительного расследования по уголовным делам предварительное следствие и дознание (часть первая статьи 150), включает орган дознания, начальника подразделения дознания и дознавателя (статьи 40, 40.1 и 41).

3. Дознание по уголовным делам, по которым предварительное следствие не обязательно, возложено на орган дознания, осуществляющий и иные полномочия.

Так, помимо дознания на него, в частности, возлагается выполнение неотложных следственных действий по уголовным делам, по которым предварительное следствие обязательно (пункт 2 части второй статьи 40 УПК Российской Федерации), а также обязательных письменных поручений о проведении оперативно-розыскных мероприятий, производстве отдельных следственных действий, об исполнении постановлений о задержании, приводе, об аресте, о производстве иных процессуальных действий, оказание содействия при их осуществлении (пункт 4 части второй статьи 38 УПК Российской Федерации).

При этом орган дознания, осуществляя от имени государства уголовное преследование по делам публичного и частно-публичного обвинения, должен руководствоваться в своей деятельности конституционным принципом состязательности сторон, в силу которого функции обвинения, защиты и разрешения уголовного дела отделены друг от друга и не могут быть возложены на один и тот же орган или одно и то же должностное лицо, а также принципами уголовного судопроизводства, в том числе принципом законности (статья 7 УПК Российской Федерации). Начальник органа дознания, начальник подразделения дознания, иные сотрудники органа дознания, включая дознавателей и оперативных сотрудников, обязаны строго следовать установленной процедуре досудебного производства по уголовным делам, их деятельность должна отвечать требованиям объективности и беспристрастности. В ином случае законность процессуальной деятельности субъекта доказывания может быть поставлена под сомнение применительно как к самому процессу собирания доказательств, так и к их дальнейшей оценке.

4. Согласно Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия не допускается использование доказательств, полученных с нарушением федерального закона (статья 50, часть 2).

Конкретизируя данное конституционное требование, Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации устанавливает перечень нарушений, влекущих признание доказательств по уголовному делу недопустимыми, относя к ним все доказательства, полученные с нарушением его положений (статья 75).

В качестве одной из гарантий соблюдения законности в уголовном судопроизводстве статьей 61 УПК Российской Федерации закреплен перечень обстоятельств, исключающих участие в производстве по уголовному делу судьи, прокурора, следователя и дознавателя: так, указанные лица не могут участвовать в производстве по делу, если уже имеют в нем иной процессуальный статус либо состоят в родственных отношениях с любым из участников производства по делу. Положения статьи 62 УПК Российской Федерации, в свою очередь, устанавливают обязанность этих лиц при наличии названных оснований устраниться от участия в деле (часть первая); в случае, если такое лицо не устранилось от участия в деле, отвод может быть заявлен подозреваемым, обвиняемым, его законным представителем, защитником, а также государственным обвинителем, потерпевшим, гражданским истцом, гражданским ответчиком или их представителями (часть вторая).

Вопрос о конституционности положений статей 61 и 62 УПК Российской Федерации уже рассматривался Конституционным Судом Российской Федерации.

Как отметил Конституционный Суд Российской Федерации, в целях обеспечения беспристрастности участников уголовного судопроизводства и разделения процессуальных функций уголовно-процессуальный закон запрещает судье, прокурору, следователю и дознавателю участвовать в производстве по уголовному делу, если имеются обстоятельства, дающие основание полагать, что они лично, прямо или косвенно, заинтересованы в исходе данного уголовного дела, в частности если они являются по этому делу свидетелями (определения от 16 декабря 2008 года № 1080-О-П и от 13 октября 2009 года № 1233-О-О).

В силу положения пункта 1 части первой статьи 61 УПК Российской Федерации лицо, допрошенное по уголовному делу как свидетель, не может участвовать в производстве по данному делу в качестве дознавателя.

Между тем функции, аналогичные выполняемым по уголовным делам дознавателем, могут быть реализованы как начальником подразделения дознания, так и оперативными сотрудниками органа дознания, которые, наряду с иными полномочиями, выполняют письменные поручения следователя о производстве отдельных следственных действий, направленных на сбор доказательств, и тем самым фактически участвуют в уголовном судопроизводстве на стороне обвинения. Такого рода обязанности, исполняемые в ходе предварительного расследования сотрудниками органа дознания, включая сотрудников его оперативных подразделений, носят публичный характер, что предполагает их независимость и беспристрастность и несовместимо с наличием у них личной заинтересованности в исходе уголовного дела, которая может отразиться на оценке имеющихся в деле доказательств, поставить под сомнение объективность этих доказательств при принятии решений по делу.

Соответственно, нормы части первой статьи 61 УПК Российской Федерации об обстоятельствах, исключающих участие указанных в ней лиц в производстве по уголовному делу, распространяются и на оперативных сотрудников органа дознания, что означает недопустимость их привлечения – предполагающего, по сути, выполнение процессуальных функций стороны обвинения – к участию в расследовании уголовного дела, в том числе по поручению следователя, данному в порядке пункта 4 части второй статьи 38 УПК Российской Федерации, если они уже являются по этому уголовному делу свидетелями; иное может породить сомнения в достоверности добытых ими доказательств.

Таким образом, пункт 1 части первой статьи 61 и часть первая статьи 62 УПК Российской Федерации не могут рассматриваться как нарушающие конституционные права заявителя в указанном им аспекте.

Проверка же законности и обоснованности вынесенных по его делу судебных решений, требующая исследования фактических обстоятельств дела, а также оценка правильности выбора подлежащих применению правовых норм не входят в компетенцию Конституционного Суда Российской Федерации, определенную в статье 125 Конституции Российской Федерации и статье 3 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации».

Исходя из изложенного и руководствуясь пунктом 2 части первой статьи 43 и частью первой статьи 79 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», Конституционный Суд Российской Федерации определил:

1. Отказать в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Ана Роберта Сергеевича, поскольку она не отвечает требованиям Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», в соответствии с которыми жалоба в Конституционный Суд Российской Федерации признается допустимой.

2.

Определение Конституционного Суда Российской Федерации по данной жалобе окончательно и обжалованию не подлежит.

ПредседательКонституционного Суда

Российской Федерации

В.Д. Зорькин

Оспаривались нормы, запрещающие участвовать в производстве по уголовному делу лицам, которые подлежат отводу.

Так, судья, прокурор, следователь, дознаватель не могут участвовать в производстве, если они являются потерпевшими, гражданскими истцами, ответчиками или свидетелями по данному уголовному делу.

По мнению заявителя, эти положения неконституционны.

Причина – положения на практике позволяют оперуполномоченному сотруднику органа дознания участвовать в производстве по уголовному делу, в т. ч. выполнять поручения следователя, после того, как этот же сотрудник был допрошен как свидетель.

КС РФ отклонил эти доводы и разъяснил следующее.

В силу УПК РФ лицо, допрошенное по уголовному делу как свидетель, не может участвовать в производстве по этому же делу в качестве дознавателя.

Между тем функции, аналогичные выполняемым по уголовным делам дознавателем, могут быть реализованы как начальником подразделения дознания, так и оперативными сотрудниками органа дознания.

Данные лица, наряду с иными полномочиями, выполняют письменные поручения следователя о производстве отдельных следственных действий, направленных на сбор доказательств. Тем самым они фактически участвуют в уголовном судопроизводстве на стороне обвинения.

Такого рода обязанности, исполняемые в ходе предварительного расследования сотрудниками органа дознания, включая сотрудников его оперативных подразделений, носят публичный характер.

Это предполагает, что они не должны иметь личной заинтересованности в исходе уголовного дела, которая может отразиться на оценке имеющихся в деле доказательств, поставить под сомнение их объективность при принятии решений по делу.

Соответственно, оспариваемые нормы распространяются и на оперативных сотрудников органа дознания.

Это означает, что недопустимо привлекать таких сотрудников к участию в расследовании уголовного дела, в т. ч. по поручению следователя, если они уже являются в том же деле свидетелями.

Иное может породить сомнения в достоверности доказательств, добытых такими лицами.

Источник: https://www.garant.ru/products/ipo/prime/doc/70212020/

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.