Роль постановлений и определений уголовного судопроизводства

Шадрин В.С. Значение решений Конституционного Суда РФ и их роль в уголовно-процессуальном регулировании

Роль постановлений и определений уголовного судопроизводства

Шадрин В.С., заведующий кафедрой уголовного процесса и криминалистики Санкт-Петербургского юридического института (филиала) Академии Генеральной прокуратуры РФ, доктор юридических наук, профессор, заслуженный юрист РФ

Результаты деятельности Конституционного Суда Российской Федерации[1], выражающиеся, в принимаемых им решениях, весомо и зримо дают о себе знать во всех сферах деятельности государства, в том числе в сфере уголовного судопроизводства.

В теории права и в отраслевых правовых науках, в правоприменительной практике они, как сравнительно новый феномен правового регулирования, оценивается не однозначно.

Однако в ходе дискуссий и по мере накопления практики деятельности Суда происходит определенное углубление и уточнение представлений о том, в чем состоит сущность, а также значение его решений.

Общее представление о решениях Суда дает Федеральный конституционный закон «О Конституционном Суде Российской Федерации».

Согласно его положениям, решения Суда обязательны на всей территории Российской Федерации для всех представительных, исполнительных и судебных органов государственной власти, органов местного самоуправления, предприятий, учреждений, организаций, должностных лиц, граждан и их объединений (ст. 6).

Решения Суда выражают соответствующую Конституции РФ правовую позицию судей, свободную от политических пристрастий (ч. 3 ст. 29). Решения Суда могут иметь различное наименование, в зависимости от их предназначения, значимости и процедуры принятия.

Наиболее важные – итоговые решения Суда по существу любого из вопросов, перечисленных в пунктах 1, 2, 3 и 4 части первой статьи 3 Закона о Конституционном Суде (в том числе о соответствии федерального закона Конституции РФ, о ее толковании и т. п.) именуется постановлениями.

Все иные решения именуются определениями, за исключением итогового решения по существу запроса о соблюдении установленного порядка выдвижения обвинения Президента Российской Федерации в государственной измене или совершении иного тяжкого преступления, именуемого заключением (ст. 71).

Суд принимает решение по делу, оценивая как буквальный смысл рассматриваемого акта, так и смысл, придаваемый ему официальным и иным толкованием и сложившейся правоприменительной практикой, а также исходя из его места в системе правовых актов (ч. 2 ст. 74). Решение Суда окончательно, не подлежит обжалованию и вступает в силу немедленно после его провозглашения.

Оно действует непосредственно и не требует подтверждения другими органами и должностными лицами. Юридическая сила постановления Суда о признании акта неконституционным не может быть преодолена повторным принятием этого же акта. Акты или их отдельные положения, признанные не конституционными, утрачивают силу. Решения судов и иных органов, основанные на актах, признанных неконституционными, не подлежат исполнению и должны быть пересмотрены в установленных федеральным законом случаях. В случае, если признание нормативного акта неконституционным создало пробел в правовом регулировании, непосредственно применяется Конституция РФ (ст. 79).

Из анализа содержания названных положений Закона о Конституционном Суде становится очевидным исключительность и особое значение решений Суда для правового регулирования в России. Они:

– являются решениями первой и одновременно последней, окончательной судебной инстанции;

– обязательны для всех органов государственной власти, в том числе власти законодательной, исполнительной и судебной;

– способны активно влиять как на формирование законодательства, так и правоприменительной практики;

– влекут за собой последствия нормативного характера, в ряде случаев приобретают императивное значение для разрешения конкретных дел.

Решения Суда могут иметь негативное значение для данной отрасли права – когда Суд признает его нормы неконституционными, (за что его иногда называют «негативным законодателем»[2]).

Но порой они приобретают вполне позитивный характер – при анализе правовых предписаний, их реализации в правоприменительной практике с точки зрения соответствия Конституции РФ и констатации возможности их осуществления определенным образом.

В связи с выяснением значения решений Суда в юридической литературе неоднократно поднимался вопрос об их правовой природе.

В частности о том, можно ли решения Суда, связанные с толкованием положений Конституции применительно и действию соответствующих нормативных актов считать источниками права.

Одни ученые признают за решениями Суда значение источников права, в виде прецедентов[3], другие такое значение отрицают[4].

Необходимо отметить, что если исходить из возможности создания решениями Суда правовых норм, то в качестве таковых следует рассматривать не собственно резюме по результатам рассмотрения данного дела, обычно составляющие содержание резолютивной части судебных решений, а правовые позиции Суда, излагаемые, как правило, в конце описательно-мотивировочной части соответствующего решения в форме постановления или определения. Именно правовые позиции, по мнению одного из бывших членов Суда Б.С. Эбзеева, обладают характером правовых прецедентов. При этом, как специально разъяснил Суд в своем постановлении № 88-0 еще 7 октября 1997 г., «правовые позиции, содержащие толкование конституционных норм либо выявляющие конституционный смысл закона, на которых основаны выводы Конституционного Суда Российской Федерации в резолютивной части его решений, обязательны для всех государственных органов и должностных лиц».

В силу особенностей нормативно-обязательного характера правовых позиций Суда представляется возможным признать за ними значение источников права в качестве правовых прецедентов. Подтверждением такой возможности является и тот факт, что Суд в своих последующих решениях нередко ссылается на ранее принятые им решения, что характерно для прецедентного права.

 Во всяком случае, пока ученые «ломают копья» по поводу их правовой природы, они в указанном значении давно реально используются в современном российском правоприменении.

Как отмечают специалисты в области конституционного права, суды на практике применяют правовые позиции Суда как норму права, толкуя расширительно или ограничительно, распространяют их на ситуации, ставшие предметом судебного рассмотрения[5].

То же самое можно сказать и о прокурорах, следователях, с которыми мне приходится постоянно общаться в процессе их обучения на факультете повышения квалификации учебного заведения, где я работаю.

Соглашаясь с мнением о прецедентном значении правовых позиций Суда, следует иметь в виду, что они являются не совсем теми судебными прецедентами, которые являются источниками права в странах общего права, где система позитивного (писаного) права в основном не действуют, например, в Англии. Правовые позиции Суда являются, по сути, прецедентами толкования. Как, скажем, и правовые позиции Европейского Суда по правам человека, прецедентный характер которых давно признается в континентальной Европе, а в настоящее время и в России.

Можно вспомнить, что когда в 1998 г.

проект Уголовно-процессуального кодекса РФ направлялся на международную экспертизу с привлечением экспертов Совета Европы, принималось во внимание, что изучение вопроса о его соответствии Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод может осуществляться только на основе прецедентного права Европейского Суда по правам человека, выраженного в виде нескольких сотен вынесенных им решений[6]. И как бы не резонны были аргументы сторонников неприемлемости использования в сфере российского права, относящегося к системе позитивного права, правовых прецедентов, поскольку Россия подписала и ратифицировала упомянутую Европейскую конвенцию и тем самым поставила себя под юрисдикцию Европейского Суда, которая распространяется в равной степени на государства с системой как общего, так и позитивного права, в российском правотворчестве и правоприменении должно считаться с принятым в Европе общим отношением к решениям Европейского Суда, выражающим соответствующие правовые позиции, как к источникам права.

С провозглашением России демократически правовым государством, с «принятием на вооружение» в российской теории права идей естественного права, российское право оказалось в сфере активного сближения мировых правовых систем, в сфере своего рода правовой конвергенции.

Где системы общего и позитивного права могут друг друга, при сохранении своих особенностей, активно дополнять и взаимообогащать.

В указанных условиях, с учетом существующей правовой реальности, признание за правовыми позициями Конституционного Суда РФ значения прецедента толкования не выглядит крамольным.

Можно, конечно, в качестве контраргумента сослаться на ст. 10 Конституции РФ, согласно которой государственная власть в России осуществляется на основе разделения на законодательную, исполнительную и судебную. При этом именно законодательная власть устанавливает, в частности, порядок производства по уголовным делам.

Суд, разумеется, орган судебной власти, и поэтому устанавливать порядок уголовного судопроизводства не может. Но, во-первых, формируя в своих решениях правовые позиции в значении правовых (судебных) прецедентов, приобретающих значение источников права, Суд вовсе не подменяет законодательную власть.

Он наряду с законодательной властью производит действия, объективно приобретающие характер правотворчества. Во-вторых, Суд не устанавливает порядок уголовного судопроизводства, он его корректирует в направлении большего соответствия Конституции РФ. В-третьих, правовые позиции Суда основаны на Конституции РФ, как и УПК РФ, о чем прямо говорится в части первой его первой статьи.

При этом желательно иметь в виду, что Конституционный Суд – не совсем обычный суд. Он является судебным органом конституционного контроля, уполномоченным от имени Конституции РФ обеспечивать реализацию ее установлений, удерживать законодательство и его применение в конституционном русле.

Он не должен подменять законодательную власть, но вправе реагировать на отклонения в результатах ее деятельности в формах, наиболее эффективно позволяющих обеспечить действие Конституции и одновременно, в ряде случаев, обладающих характером правотворчества.

Роль решений Суда в уголовно-процессуальном регулировании трудно переоценить. Жизнь показывает, что решения Суда в своей совокупности способны существенно влиять на формирование концепции уголовного судопроизводства.

Как известно, в преддверии принятия УПК РФ Судом путем последовательного принятия ряда решений был фактически проложен курс на существенное приближение отечественного уголовного судопроизводства к модели состязательного процесса. В. П.

Божьев однажды не без оснований назвал совокупный результат подобной деятельности Суда «тихой революцией»[7], следы которой наглядно проявились в новом уголовно-процессуальном законе.

Теперь наблюдается выстраивание позиций Конституционного Суда в обратном направлении, что, в свою очередь, не преминуло отразиться на уголовно-процессуальном регулировании. УПК РФ в действующей редакции уже далеко не УПК РФ образца 2001 года.

Здесь проявился довольно специфический аспект деятельности Суда, играющий весьма существенную роль в современном уголовном судопроизводстве – способность Суда влиять на его порядок путем оценки уголовно-процессуальных процедур с точки зрения соответствии их Конституции РФ в свете существующих на данный момент новаций в деятельности государства, выдвижения им иных, чем ранее, приоритетов. Председатель Конституционного Суда В.Д. Зорькин признает, что «Конституционный Суд как хранитель Конституции, конечно, интерпретирует дух Конституции применительно ко времени. Это позволяет ему менять свои правовые позиции»[8]. Отмеченная специфика деятельности Суда, вполне проявляющаяся в его решениях, может служить дополнительным свидетельством его сходства с Европейским судом по правам человека, прежний председатель которого высказывает подобные соображения: нормы Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод – это программные формулировки, устремленные в будущее, которые могут быть расширительно истолкованы и интерпретированы Европейским судом в соответствии с изменившимися условиями[9].

В своих решениях относительно производства по уголовным делам Конституционный Суд РФ проводит в сферу российского уголовного судопроизводства дух и букву Европейской конвенции, нередко ссылаясь на решения Европейского суда, чем способствует усилению гарантий прав и свобод участников уголовного процесса и иных лиц, а также формированию европейских стандартов судопроизводства.

Решения Суда повлекли за собой внесение в УПК РФ уже довольно значительного количества изменений и дополнений, в том числе таких существенных, как изменения и дополнения, внесенные в статьи 237, 405.

Одновременно решения Суда приводят к формированию более соответствующей положениям Конституции РФ правоприменительной практики в сфере уголовного судопроизводства.

К сожалению, решения Суда в сфере уголовного судопроизводства, констатирующие несоответствие Конституции РФ тех или иных статей уголовно-процессуального закона, имеют не только положительный, но и отрицательный эффект.

Неустойчивость ведущих положений уголовного процесса дезориентирует правоприменителей, снижает уровень их доверия и уважения к существующему уголовно-процессуальному регулированию, не способствует формированию надлежащего правосознания дознавателей, следователей, прокуроров, судей.

Проблема усугубляется тем, что законодатель нередко не спешит откликаться на решения Конституционного Суда.

В то время как изложенные в решениях Суда правовые позиции не позволяют найти выход из ситуации, создавшейся в связи с признанием той или иной уголовно-процессуальной нормы неконституционной, без ликвидации образовавшегося пробела в правовом регулировании путем внесения необходимых изменений и дополнений в УПК РФ.

Но какой бы ни была роль решений Суда в уголовно-процессуальном регулировании на сегодняшний день, и как бы она кому-либо не нравилась, она есть и будет, судя по всему, оставаться существенной, побуждая науку отечественного уголовного процесса углублять свои представления о ней и вырабатывать предложения по ее оптимизации.

»

Источник: https://www.iuaj.net/node/261

Конституция Российской Федерации как источник уголовно-процессуального права. Роль постановлений и определений Конституционного Суда России в сфере уголовного судопроизводства

Роль постановлений и определений уголовного судопроизводства

⇐ Предыдущая3456789101112Следующая ⇒

Значение Конституции РФ в уголовном судопроизводстве определяется тем, что она содержит ряд основополагающих норм, которым ввиду ее высшей юридической силы должно соответствовать отраслевое уголовно-процессуальное законодательство. Это прежде всего положения гл.

2 Конституции, касающиеся прав и свобод человека и гражданина в уголовном процессе, — равенство всех перед законом и судом, неприкосновенность личности, частной жизни, тайна переписки и сообщений, защита чести и доброго имени, неприкосновенность жилища, право на доступ к правосудию и судебную защиту, презумпция невиновности, право на получение квалифицированной юридической помощи и т.д.

Кроме того, Конституция РФ в гл. 7 устанавливает основы судебной власти — состязательность и гласность судопроизводства, неприкосновенность и несменяемость судей, запрет на создание чрезвычайных судов. Устанавливая эти нормы, Конституция закладывает основы построения отраслевого законодательства. Вместе с тем Конституция РФ — это и акт прямого действия (ч. 1 ст. 15).

При необходимости (например, в случае противоречия Основному закону отдельных уголовно-процессуальных норм, обнаружения пробелов в отраслевом законодательстве) конституционные нормы могут применяться в уголовном процессе непосредственно.

Благодаря этому Конституция РФ выступает гарантом соблю- дения в уголовном процессе прав человека и демократических основ судопроизводства.

Наибольшее значение для уголовного судопроизводства имеет такое полномо­чие Конституционного Суда, как проверка конституционности законов и иных нормативных правовых актов. На практике такая проверка чаще всего произво­дится по жалобам на нарушение прав и свобод граждан или по запросам судов (п. 3 ч. 1 ст.

3 Закона «О Конституционном Суде Российской Федерации»).

Важ­но отметить, что посредством этого полномочия Конституционный Суд может не просто толковать уже существующие законы, а исправлять их, приводить в соот­ветствие с Конституцией, создавая таким образом новые правомерные нормы, ко­торые встают на место признанных неконституционными.

При этом Конституци­онный Суд не пересматривает само дело, а лишь принимает решение по вопросу о конституционности подлежащего применению в нем закона. Его постановления с полным основанием могут считаться самостоятельным источником права, по­скольку, по существу, создают судебные прецеденты, т. е.

обоснованные в судеб­ных решениях новые правовые нормы, обязательные в дальнейшем для примене­ния всеми судебными и иными органами.

Акты или их отдельные положения, признанные неконституционными, утрачивают силу; признанные не соответству­ющими Конституции не вступившие в силу международные договоры не подле­жат введению в действие и применению; решения судов и иных органов, основан­ные на актах, признанных неконституционными, не должны исполняться и пересматриваются на основании решения Конституционного Суда в установлен­ном законом порядке (ч. 3 ст. 79 Закона). Прецедентные нормы создаются Кон­ституционным Судом исходя из положений Конституции Российской Федера­ции, а также, как свидетельствует практика конституционного правосудия, из принципов и норм общего международного права.

Значение данных полномочий Конституционного Суда можно рассматривать в нескольких аспектах. В политико-правовом плане оно состоит в том, что правовая система государства приобретает благодаря им устойчивость, гарантированность от нарушений конституционного порядка.

В социально-правовом отношении по­следствия применения данного юридического механизма особенно примечатель­ны — любой гражданин, даже тот, кто обвинен в совершении преступления, полу­чает реальную возможность, опираясь на рычаг права, непосредственно влиять не только на исход своего конкретного дела, но и на сам закон, добиваясь его опера­тивного изменения. С технико-юридической точки зрения признание нормативно­го акта неконституционным обычно влечет его отмену компетентным органом и принятие другого акта, соответствующего решению Конституционного Суда.

2. Предварительное следствие: понятие, цели и задачи, соотношение с дознанием.

Предварительное следствие — это основная форма предварительного расследования, обеспечивающая максимальные гарантии установления истины и обеспечения прав участников процесса. Предварительное следствие обязательно по тем уголовным делам, которые не указаны в ч. 3 ст. 150 УПК РФ.

Дознание — это упрощенная форма предварительного расследования, осуществляемого дознавателем или следователем по делу, по которому производство предварительного следствия необязательно (п. 8 ст. 5 УПК РФ). Смысл выделения дознания как особой формы расследования состоит в том, чтобы по менее опасным преступлениям подготовка дела к судебному производству была более быстрой.

Предварительное расследование — это стадия уголовно­го судопроизводства, которая проводится по уголовным делам публичного и частно-публичного обвинения и заключается в деятельности органов дознания и предварительного следствия по собиранию, проверке и оценке доказательств в целях

1. уста­новления обстоятельств, имеющих значение для дела;

2. установ­ления лица, совершившего преступление;

3. выявления причин и условий, способствовавших совершению преступле­ния.

Расследование именуется предварительным, поскольку оно, являясь досудебной стадией, предшествует судебному разбира­тельству уголовного дела.

Все выводы дознавателя или следова­теля о событии преступления, о виновности лица и о других имеющих значение для дела обстоятельствах носят предвари­тельный характер и в последующем судебном производстве яв­ляются лишь позицией стороны обвинения.

Следовательно, в дальнейшем они подлежат всесторонней проверке и оценке су­дом в равной степени с доводами защиты.

Вместе с тем если в ходе предварительного расследования появятся основания для прекращения уголовного дела (ст. 24-28 УПК), то такое реше­ние дознаватель или следователь могут принять и самостоя­тельно (в некоторых случаях — с согласия руководителя следст­венного органа или прокурора), т. е. без передачи дела в суд.

Формы производства предвари­тельного расследования:

· дознание;

· предварительное следствие.

Задачи предварительного расследования:

1. установление имеющих значение для УД об­стоятельств (решается посредством собирания, проверки и оценки дока­зательств как обвинительных, так и оправдательных);

2. установление и привлечение к уголовной ответственности лица, в отношении которого собраны достаточные доказатель­ства для предъявления обвинения (решается посредством публичного (частно-публичного) уго­ловного преследования);

3. создание условий для возможности отстаивания участвую­щими в УД лицами своих интересов (законодатель уполномочивает органы дознания и предварительного следствия совершать действия и принимать решения, направленные на обеспечение прав и свобод подозре­ваемого, обвиняемого, потерпевшего и т. д.);

4. создание условий для последующего рассмотрения УД по существу в судебном заседании, для обеспече­ния возможности возмещения причиненного преступлением вреда и т. д.

(решается посредством применения мер пресечения, например, заключение обвиняемого под стра­жу, отдельных мер процессуального принуждения, например, наложения ареста на имущество), ознакомления заинтересо­ванных лиц с материалами уголовного дела в порядке ст. 216-217 УПК и т. д.).

Помимо указанных задач предварительного расследования законодатель обязывает органы дознания и следователя разре­шать и некоторые другие. К ним, в частности, относятся:

1. выявление причин и условий, способствовавших совер­шению преступления (ч. 2 ст. 73, ч. 2 ст. 158 УПК);

2. выявление признаков других преступлений, не связанных с расследуемым уголовным делом (п. 3 ч. 1, ч. 6 ст. 154, ст. 155 УПК).

предварительного расследования составляют различные следственные и иные процессуальные действия, а также решения органов дознания и предварительного следствия, на­правленные на достижение задач.

В предусмот­ренных законом случаях в содержание предварительного рассле­дования включаются также решения, принимаемые прокурором в порядке прокурорского надзора (например, ч. 1 ст.

214 УПК), судом – в порядке судебного контроля (например, ч. 4 ст. 165 УПК).

К содержанию предварительного расследования относятся:

1. сбор и проверка доказательств;

2. осуществление уголовного преследова­ния в отношении лица, совершившего преступление;

3. привлечение этого лица в качестве обвиняемого;

4. принятие мер, обеспечиваю­щих его неуклонение от следствия и суда;

Отличия предварительного следст­вия от дознания:

1) В методе уголовно-процессуального регулирования. Так, со­гласно ч. 2 ст.

150 УПК производство предварительного следст­вия является обязательным по всем уголовным делам, за ис­ключением тех, по которым может проводиться дознание. Это означает, что по остальным делам, перечисленным в ч. 3 ст.

150 УПК, возможно проведение дознания. Дознание при необходимости, в том числе по письменному указанию прокурора, может быть заменено предварительным следствием.

2) В субъектах.Предварительное следствие по уголовным делам осуществ­ляет следователь. В случае большого объема или сложности уголовного дела предварительное следствие согласно ст. 163 УПК может быть поручено сразу нескольким следователям (следственной группе).

Лишь при необходимости быстрого обнаружения и закреп­ления следов преступления, незамедлительного собирания до­казательств на первоначальном этапе расследования по делам, по которым обязательно предварительное следствие, правом производства неотложных следственных действий обладает так­же и орган дознания (ч. 1-3 ст. 157 УПК).

3) В сроках. Для предварительного следствия по сравнению с дознанием законодатель устанавливает более длительные процессуальные сроки, которые к тому же не имеют максимальных пределов.

4) В процессуальном статусе лица, подвергающегося уголовному преследованию.

В ходе предварительного следствия лицо, в отношении которого осуществляется уголовное преследование, вначале, как правило, пребывает в статусе подозреваемого, а затем — обвиняемого.

В зависимости от характера совершенно­го преступления и от конкретных обстоятельств уголовного де­ла привлечение лица в качестве обвиняемого может иметь место на любом этапе предварительного следствия.

В ходе дознания лицо, в отношении которого осуществляет­ся уголовное преследование, получает статус обвиняемого лишь на самом последнем этапе — в момент вынесения в отношении его обвинительного акта. Таким образом, на всем протяжении предшествующей процессуальной деятельности дознавателя это лицо пребывает в статусе подозреваемого.

5) В способе формирования позиции стороны обвинения для по­следующего судебного разбирательства.

Предварительное след­ствие характеризуется двухэтапным способом формирования позиции обвинения: вначале следователь привлекает лицо в качестве, а затем в отношении его составляется обвинительное заключение.

В случаях, требующих изменения или дополнения предъявленного обвинения в порядке ч. 1 ст. 175 УПК, проце­дура привлечения лица к уголовной ответственности должна быть повторена применительно к каждому новому обвинению.

Позиция обвинения при рассмотрении в форме дознания выражается в вынесении в отношении подозреваемого обвини­тельного акта. Этот процессуальный документ (ст. 225 УПК) сочетает элементы и постановления о привлечении в качестве обвиняемого, и обвинительного заключения.

6) В соотношении прокурорского надзора и ведомственного контроля. Прокурорский надзор и ведомственный контроль представляют собой установленные законом процессуальные механизмы обеспечения законности дознания и предваритель­ного следствия.

Наряду с судебным контролем эти формы дея­тельности прокурора, руководителя следственного органа и начальника органа дознания (руководителя подразделения дознания) создают дополнительные правовые гарантии соблюде­ния порядка производства по уголовному делу, качества и эф­фективности предварительного расследования, обеспечения прав и свобод участников уголовного судопроизводства. Законодатель устанавливает различные полномочия проку­рора и правила прокурорского надзора за дознанием и предвари­тельным следствием. Так, полномочия прокурора за дознанием весьма существенны. Прокурорский надзор за ходом предварительного следствия сводится лишь к некоторым полномочиям. Так, прокурор име­ет право рассматривать жалобы на действия (бездействие) или решения следователя, требовать от органов предварительно­го следствия устранения нарушений федерального законо­дательства, разрешать споры о подследственности, принимать решение по уголовному делу, поступившему с обвинительным заключением и выполнять некоторые иные надзорные полно­мочия.

Билет № 4

⇐ Предыдущая3456789101112Следующая ⇒

Дата добавления: 2015-09-06; просмотров: 786. Нарушение авторских прав

Рекомендуемые страницы:

Источник: https://studopedia.info/7-16015.html

Роль в уголовном судопроизводстве постановлений Конституционного Суда Российской Федерации, разъяснений Верховного Суда Российской Федерации, приказов и указаний, положений и инструкций, издаваемых Генеральным прокурором РФ

Роль постановлений и определений уголовного судопроизводства

 Наибольшее значение для уголовного судопроизводства имеет такое полномочие Конституционного Суда, как проверка конституционности законов и иных нормативных правовых актов.

Посредством этого полномочия Конституционный суд может не просто толковать уже существующие законы, а исправлять их, приводить в соответствие с Конституцией, создавая таким образом новые, правомерные нормы, которые встают на место признанных неконституционными.

При этом Конституционный Суд не пересматривает само дело, а лишь принимает решение по вопросу о конституционности подлежащего применению в нем закона.

Его постановления с полным основанием могут считаться самостоятельным источником права, поскольку, по существу, создают судебные прецеденты, то есть обоснованные в судебных решениях новые правовые нормы, обязательные в дальнейшем для применения всеми судебными и иными органами. Прецедентные нормы создаются Конституционным Судом, исходя из положений Конституции Российской Федерации, а также, как свидетельствует практика конституционного правосудия, из принципов и норм общего международного права.

Значение данных полномочий Конституционного Суда можно рассматривать в нескольких аспектах. В политико-правовом плане оно состоит в том, что правовая система государства приобретает благодаря им устойчивость, гарантированность от нарушений конституционного порядка.

В социально-правовом отношении последствия применения данного юридического механизма особенно примечательны – любой гражданин, даже тот, кто обвинен в совершении преступления, получает реальную возможность, опираясь на рычаг права и принципы справедливости, непосредственно влиять не только на исход своего конкретного дела, но и на сам закон, добиваясь его оперативного изменения. С технико-юридической точки зрения признание нормативного акта неконституционным обычно влечет его отмену компетентным органом и принятие другого акта, соответствующего решению Конституционного Суда.

Особое место в уголовном судопроизводстве занимают толкования правовых норм, содержащиеся в решениях Верховного Суда РФ.

Если судебное толкование содержится в решении (приговоре, определении, постановлении) по результатам рассмотрения конкретного дела, то оно всегда является не нормативным, а казуальным, юридически обязательным только в отношении лиц, участвовавших в деле и в пределах решения суда. Другими словами, такое толкование дается лишь в интересах рассматриваемого дела. Приговоры, определения и постановления Верховного Суда формально не обязательны для нижестоящих судов, однако, будучи опубликованными, имея высокий профессиональный уровень и моральный авторитет, они служат ориентиром для судебной практики, порой приближаясь по своему фактическому значению к судебным прецедентам.

Сложнее вопрос с юридическим статусом разъяснений, которые Верховный Суд РФ вправе давать по вопросам судебной практики ( ст. 126 Конституции РФ; п. 5 ст. 19 Закона «О судебной системе РФ»).

Такие разъяснения являются официальным судебным толкованием, однако особого рода, так как, во-первых, они даются не в интересах какого-либо конкретного дела, а в интересах закона, а во-вторых, в силу принципа независимости судей при осуществлении правосудия формально имеют для судов лишь моральное ориентирующее значение. Вот почему было бы неправомерно требовать от судов, чтобы они ссылались в своих решениях не только на закон, но также и на постановления Пленума Верховного Суда. Вместе с тем, практическая роль разъяснений правовых норм, содержащихся в постановлениях Пленума Верховного Суда России, распространяется далеко за рамки формально-юридических дефиниций. Также как и решения Верховного Суда по конкретным делам такие разъяснения воспринимаются нижестоящими судами как руководство к действию, ибо именно Верховный Суд РФ является высшей инстанцией страны для судов общей юрисдикции и, осуществляя свои полномочия по пересмотру уголовных дел в кассационном и надзорном порядке, он, безусловно, способен заставить уважать свою точку зрения по вопросам правового толкования.

В соответствии со ст. 17 Закона о прокуратуре Генеральный прокурор Российской Федерации издает обязательные для работников органов прокуратуры приказы, указания, распоряжения, положения и инструкции, регулирующие вопросы организации деятельности системы прокуратуры Российской Федерации.

Естественно, что в ряде этих документов содержаться обязательные для прокурорских работников разъяснения и по поводу содержания и применения норм права, не в последнюю очередь – уголовно-процессуального.

Таким образом, толкование правовых норм, содержащееся в этих актах, может рассматриваться как разновидность легального, так как оно в силу закона обязательно для прокурорских работников. Однако фактически значение его значительно шире.

Поскольку именно прокуроры осуществляют надзор за расследованием уголовных дел и вправе давать обязательные указания следователям и органам дознания (ч. 2 ст. 37 УПК), толкование правовых норм Генеральной прокуратурой, на практике воспринимаются органами предварительного расследования, независимо от их ведомственной принадлежности, как обязательное.

Источник: http://kalinovsky-k.narod.ru/p/krat_kurs/2-5.htm

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.