Психологическая и оценочная теория вины

Теория вины в уголовном праве

Психологическая и оценочная теория вины

     В послевоенные годы вопросам вины в праве было посвящено множество работ. Их условно можно разделить на два принципиально отличных подхода к пониманию вины: психологический и оценочный.

     Сторонники психологического подхода к понятию вины определяли ее как психическое отношение лица к совершенному деянию в форме умысла или неосторожности. К ним относят В.А. Владимирова, Б.А. Глинскую, В.Ф. Кириличенко, А.С. Никифорова, а также Т.Л. Сергееву, хотя последняя разделяла понятие вины в психологическом подходе, а понятие виновности в оценочном.

     А.Н. Трайнин, высказывающийся ранее за отождествление вины с умыслом и неосторожностью, в 1946 году отметил, что советская наука «не ограничилась сведением виновности к формам виновности, к умыслу и неосторожности, которые были тщательно разработаны в дооктябрьской литературе.

Она, кроме того, внесла момент материальный, рассматривая вину не только как родовое понятие психических отношений преступника к преступному результату (умысла и неосторожности), но и как основание их отрицательной оценки». А.А.

Герцензон также признавал, что вина является общественной оценкой поведения преступника13.

     Наиболее ярким представителем оценочной концепции вины является Б.С. Утевский. В своей монографии в широком смысле под виной как основанием уголовной ответственности он понимал совокупность обстоятельств, заслуживающих по убеждению суда отрицательной общественной оценки и требующих уголовной ответственности подсудимого. В качестве характеризующих признаков вины Б.С. Утевский выделял14:

     – наличие совокупности субъективных и объективных обстоятельств, характеризующих подсудимого, совершенное им преступление, последствия, условия и мотивы совершения им преступления;

     – отрицательную общественную (морально-политическую) оценку этих обстоятельств от имени социалистического государства;

     – убеждение советского суда, что действия подсудимого на основании этой оценки должны повлечь за собой уголовную, а не какую-либо иную его ответственность.

     Впоследствии проблемам вины в праве было посвящено множество работ отечественных ученых-юристов, как криминалистов, так и цивилистов: П.С. Дагеля, О.В. Дмитриевой, Г.А. Злобина, Д.П. Котова, Р.И. Михеева, Г.В. Назаренко, Б.С.

Никифорова, В.А. Плотникова, А.И. Рарога, А.М. Трухина, К.Ф. Тихонова, И.Г. Филановского, В.А. Якушина и др. Однако научные труды в основном развивали уже принятую на уровне российской правовой аксиомы концепцию психологической вины.

     В 1961 году Б.С. Утевский высказал мнение, что после 1950 года вопросы вины перестали разрабатываться и развиваться.

     Для того чтобы оценить истинность этого высказывания спустя полвека, обратимся к современному толкованию исследуемого понятия: Вина в праве – психическое отношение лица к своему противоправному поведению (действию или бездействию) и его последствиям.

Означает осознание (понимание) лицом недопустимости (противоправности) своего поведения и связанных с ним результатов. Вина – необходимое условие юридической ответственности.

В российском уголовном праве вина – психическое отношение лица к совершенному им преступлению, выражающееся в форме умысла или неосторожности.

     Рассмотрение различных аспектов вины и ее компонентов позволило в середине 90-х годов Ю.А. Красикову прийти к следующим выводам:

     1) вина относится к субъективной стороне преступления, при этом содержание вины исчерпывает содержание субъективной стороны преступления (эти понятия тождественны);

     2) вина связывает преступника с совершаемым им деянием (действием или бездействием) и его последствием;

     3) с психологической стороны вина – это интеллектуальное и волевое отношение лица к совершаемому им деянию и его последствиям;

     4) вина – составная часть оснований уголовной ответственности, позволяет отграничить преступное и непреступное поведение».

     Монографическое исследование проблемы вины в уголовном праве, проведенное примерно в то же время Г.В. Назаренко, имело целью обоснование необходимости нормативного подхода к вине.

На основе анализа работ философов, психологов, зарубежных и отечественных специалистов по уголовному праву автор приходит к выводу, что «содержание вины включает в себя все фактические обстоятельства дела, которые нашли свое отражение в психике субъекта преступления и характеризуют его противоправное поведение».

Он призывает отказаться «от психологической концепции вины, ее интеллектуалистических формул в сочетании с оценочным понятием общественной опасности, заменив его нормативным понятием противоправности15.

     Уголовный кодекс РФ 1996 г.  закрепляет многоаспектное содержание вины: во-первых, вина объявлена принципом уголовной ответственности (ст. 5 УК РФ), во-вторых, вина (виновность) закреплена в качестве самостоятельного признака преступления (ст.

14 УК РФ), в-третьих, вина традиционно рассматривается в качестве имманентного элемента такой юридической конструкции, как состав преступления (ст. 24-27 УК РФ). До настоящего времени вина не рассматривалась одновременно во всех трех аспектах ее уголовно-правового содержания, зафиксированных Уголовным кодексом 1996 г.

Философско-правовая, а также формально-юридическая взаимосвязь данных аспектов вины должна стать самостоятельным объектом научного осмысления. Кроме того, уголовно-правовые исследования вины 60-80-х годов производились в соответствии с концептуальным подходом и в рамках терминологического аппарата Уголовного кодекса РСФСР 1960 г.

, складывались на основе доминировавших в науке политизированных взглядов на содержание вины и как принципа уголовного права, и как элемента конструкций «преступление» и «состав преступления». Кроме того, сохраняет актуальность научная дискуссия о соотношении вины как принципа уголовного права, признака преступления и нормативно урегулированного отношения субъекта к содеянному.

Наука уголовного права не пришла к единому знаменателю в вопросах о том, является ли виновность самостоятельным признаком преступления, о степени вины, а также о реализации принципа субъективного вменения в правоприменительной  деятельности.

С оценкой вины как непосредственного продукта сознания связаны многие трудности ее понимания, установления и оценки как в теории уголовного права, так и в практике применения норм данной отрасли. Все эти моменты важны и теоретически, и практически и требуют дополнительного научного изучения, именно они предопределяют актуальность темы диссертационного исследования.

     Резюмируя вышеизложенное, хотелось бы отметить следующее.

     Проблемами виновного вменения в той или иной мере занимались практически все крупные отечественные ученые-правоведы. Благодаря их научному вкладу многие спорные вопросы относительно субъективных оснований уголовной ответственности были достаточно успешно решены.

     К сожалению, своего решения и четкой законодательной регламентации удостоились далеко не все аспекты проблемы вины.

Более того, большинство решенных и, казалось бы, возведенных в ранг аксиом вопросов виновного вменения в свете построения правового демократического государства и стремительного изменения социально-экономической, политической и нравственной действительности требуют серьезного теоретического переосмысления и, соответственно, совершенствования их законодательной регламентации.

     Все это диктует осознание необходимости дальнейшей научной разработки проблемы вины. Предполагаемое исследование должно представлять собой комплексное изучение проблемы вины в уголовном праве применительно к новому уголовному законодательству и современным реалиям России.

На основе изучения сущности, содержания и форм проявления вины необходимо разработать ее объективно-субъективное понятие, определить степень ее влияния на уголовную ответственность и предложить законодателю и правоприменителям пути решения спорных вопросов виновного вменения.

      

1.2. Современное понятие вины в уголовном праве России 

     Вина – это психическое отношение лица к совершенному им общественно опасному деянию, предусмотренному уголовным законом, и к его общественно опасным последствиям.

     Анализируя приведенную дефиницию, можно сделать вывод, что вина в праве – это искусственная юридическая категория, имеющая собственное значение, отличное от вины в психологии, философии и иных сферах человеческих знаний, на протяжении веков изучающих проблемы вины. Вина в уголовном праве ограничена отношением лица к предусмотренным уголовным законом деяниям и их общественно опасным последствиям. Иными словами, вина в праве возможна только в отношении ценностей, охраняемых государством, в лице его законодателя.

     Тем не менее, то, что отечественная концепция вины в праве именуется психологической, вполне оправдано широким использованием психологических терминов: предвидение, сознание, осознание, желание, психическое отношение, воля, мотивы, эмоции и т.п.

      В статье 5 УК РФ указано, что «лицо подлежит уголовной ответственности только за те общественно опасные действия (бездействие) и наступившие общественно опасные последствия, в отношении которых установлена его вина. Объективное вменение, то есть уголовная ответственность за невиновное причинение вреда, не допускается»16.

      Вине посвящена глава 5 УК РФ, содержащая статьи 25, 26, которые регламентируют умышленную и неосторожную форму вины, ответственность за преступление, совершенное с двумя формами вины, предусмотрена в статье 27 УК РФ, а невиновное причинение вреда регламентировано в статье 28 УК РФ.

      Изучая нормы УК РФ, посвященные вине, мы наблюдаем, что, как уже было указано выше, ни в статье 5 УК РФ, ни в главе 5 УК РФ не приведено определение терминов «вина» и «виновность», что, на наш взгляд, существенно усложняет однозначное понимание и применение важнейшего и обязательного признака преступления. Приведенные в главе 5 УК РФ формы вины не раскрывают понятия вины и, соответственно, не раскрывают сути оснований уголовной ответственности.

      Вина в уголовном праве выступает в двух плоскостях: с одной стороны, это необходимый признак состава преступления и в этом качестве входит в основание уголовной ответственности (статья 8 УК РФ), с другой – также является принципом уголовной ответственности (глава 5 УК РФ).

      Сам принцип вины, закрепленный в статье 5 УК РФ, недостаточно четко сформулирован: «Лицо подлежит ответственности только за те общественно опасные действия (бездействие) и наступившие общественно опасные последствия, в отношении которых установлена его вина…

», поскольку противоречит положениям, приведенным в статьях 8 и 14 УК РФ.

В соответствии со статьей 8 УК РФ основанием уголовной ответственности является совершение деяния, содержащего все признаки состава преступления, предусмотренного УК РФ, а пункт 1 статьи 14 указывает, что преступлением признается виновно совершенное общественно опасное деяние, запрещенное УК РФ под угрозой наказания.

Таким образом, какими бы общественно опасными не были действия (бездействие) лица и наступившие общественно опасные последствия таких действий (статья 5 УК РФ), но если ответственность за них не предусмотрена УК РФ, то такое лицо не может подлежать уголовной ответственности, вне зависимости от его осознания, предвидения, желания и расчетов.

      На основании вышесказанного, пункт 1 статьи 5 УК РФ целесообразнее изложить в следующей редакции: «Лицо подлежит ответственности только за виновно совершенные общественно опасные действия (бездействие) и наступившие в результате этих действий общественно опасные последствия, закрепленные Особенной частью УК РФ, содержащие все признаки состава преступления, предусмотренные УК РФ»17.

     Закрепление в статье 5 УК РФ в качестве основополагающего начала уголовного права принципа виновной ответственности требует создания надежных гарантий реализации этого принципа.

Первым и главным гарантом этого должен быть сам уголовный закон, который «должен установить точные границы и условия реализации принципа виновной ответственности, что обеспечило бы безошибочную деятельность правоприменительных органов в процессе установления и оценки вины преступника в совершенном им деянии»18.

      В правовой литературе принцип субъективного вменения и принцип личной и виновной ответственности не рассматриваются в качестве синонимов. Вероятно, правильнее было бы говорить о том, что принцип личной и виновной ответственности и принцип вины являются подмножествами принципа субъективного вменения19.

     Термины «вина» и «виновность» используются в различных нормативных правовых актах, действующих в Российской Федерации, в том числе в 21 кодексе и в 186 законах Российской Федерации.

      Отечественное законодательство выделяет две формы вины: умысел и неосторожность49. Законодательное деление вины в зависимости от формы, а в уголовном праве и форм в зависимости от их видов содержится в ст.

24 – 27 УК РФ, ст. 2.2 КоАП РФ, ст. 110 НК РФ.

Несмотря на определение форм вины, закрепленное в уголовном, административном и налоговом законодательстве, среди ученых-юристов нет единого мнения в вопросе разграничения форм вины.

      Статья 25 УК РФ определяет умысел через такие «неюридические» понятия, как осознание, предвидение и желание.

Преступление признается совершенным с прямым умыслом, если лицо осознавало общественную опасность своих действий или бездействия, предвидело возможность или неизбежность наступления общественно опасных последствий и желало их наступления.

Преступление признается совершенным с косвенным умыслом, если лицо осознавало общественную опасность своих действий (бездействия), предвидело возможность наступления общественно опасных последствий, не желало, но сознательно допускало эти последствия либо относилось к ним безразлично.

      Аналогично умыслу в уголовном праве определяется умысел в п. 1 ст. 2.2 КоАП РФ и в п. 2 ст. 110 НК РФ. Основное отличие от классического значения умысла в уголовном праве в том, что административное и налоговое законодательство не разделяет умысел на прямой и косвенный, а также делает акцент не на общественной опасности деяния, а лишь на его противоправности.

Источник: https://www.freepapers.ru/49/teoriya-viny-v-ugolovnom-prave/199203.1202663.list2.html

Оценочная теория вины и эмоциональный фон субъекта преступления в контексте виновного вменения

Психологическая и оценочная теория вины

Савельев И.В.,

студент 2 курса юридического факультета,

ВГУЮ (РПА Минюста России), г. Москва

Научный руководитель:

Фоменко Е.В.,

к.ю.н., доцент, ведущий научный сотрудник

ЦНИ ВГУЮ (РПА Минюста России), г. Москва

Аннотация: Автор исследует уголовно-правовую категорию вины в аспекте познавательно-оценочной сущности данного феномена. В работе предпринимается попытка обосновать значение эмоционального фона для виновного вменения лицу в ответственность.

Ключевые слова: вина, оценочная теория вины, эмоции, виновное вменение.

Summary: The author explores the evaluative nature of guilt in criminal law. In the present work attempts to reveal the importance of emotions of subject of crime for guilty imputation.

Keywords: guilt, evaluative theory of guilt, emotions, guilty of the imputation.

Уголовный кодекс РФ не содержит определения вины, но то, что законодатель в данном случае руководствуется именно психологическим пониманием этого явления – не вызывает никакого сомнения. Дефиниция же вины в рамках такого подхода, как уже отмечалось, законодательно не закрепляется.

В таком случае следует обращаться к выработанному теорией уголовного права понятию, явившемуся итогом доктринального толкования. А.В.

Наумов пишет, что «вина – это психическое отношение лица к совершённому им общественно опасному деянию (действию или бездействию) и его последствиям в форме умысла или неосторожности» [4, с. 385].

А.И.

Рарог, исследуя различные законодательные подходы к понятию вины в иностранных государствах, излагает вывод о том, что «психологическое понимание вины, нашедшее закрепление в уголовных кодексах Беларуси, Казахстана и Украины, преобладает и в российской уголовно-правовой науке. На этом фоне выглядят достаточно экзотическими попытки отдельных учёных отказаться от психологического понимания вины в пользу её оценочной трактовки» [6].

А.В.

Наумов, однако, отмечает, что использование «легальных» аргументов в «теоретическом споре» и ссылка на позицию законодателя не всегда может быть признана убедительной – не следует всё же отождествлять изыскания уголовно-правовой науки и уголовное законодательство [5]. При господствующем положении психологической теории вины в уголовно-правовой науке и в законодательстве, особого внимания, несомненно, заслуживает оценочная теория вины.

А.В.

Наумов, отвечая на критику некоторых авторов касательно употребления в психологическом толковании вины понятия «совершённого» лицом деяния, а не «совершаемого», указывает на то, что «…оценка (курсив мой – И.С.) психического отношения виновного происходит только при фиксации его (преступления – прим. И.С.) совершения, т.е. после совершения виновным соответствующего деяния, но охватывает она это психическое отношение до промежутка времени, фиксирующего его окончание» [4, с. 385-386].

Таким образом, оценка как таковая, так или иначе, имеет место быть, и отрицать сей факт никоим образом нельзя.

Н.Г. Иванов, основываясь на работах советских авторов, приходит к выводу, что вина «есть не просто психическое отношение субъекта к совершаемому, а степень пренебрежения (курсив мой – И.С.) субъектом общезначимыми ценностями… т.е.

степень его игнорирования установленных в обществе правил, выраженная умыслом или неосторожностью» [2, с.

75, 246], которая так или иначе должна быть оценена сначала законодателем (в санкции отдельной статьи Особенной части УК РФ), а далее и правоприменителем.

С.Е.

Данилюк пишет, что вина «заключается в предъявлении упрёка со стороны общества лицу, совершившему противоправное деяние», упрёк признаётся обоснованным, когда лицо проявило отрицательное (умысел) или пренебрежительное (неосторожность) отношение к охраняемым уголовным законом основным ценностям и благам общества [1, с. 15-16]. В свою очередь С.В. Скляров полагает, что «вина есть оценка (курсив мой – И.С.) судом степени осознания лицом факта, что его действия (бездействие) нарушают правила поведения либо что оно пренебрегает мерами предосторожности при совершении действий (бездействия)…» [7].

Доминирующее в уголовном праве психологическое понимание вины основано на личностном восприятии субъекта, осознании им своих противоправных действий (бездействия) и вызванных этими действиями (бездействием) последствий.

Само лицо, совершившее преступление, тоже может (зачастую так и происходит) ощущать степень своей вины, также оценивать её с личностных позиций.

Однако, общество за долгие годы выработало определённые «черты» дозволенного, «переступление» через которые влечёт за собой «кару» со стороны государства и порицание со стороны самого общества и его законопослушных членов.

Следовательно, то, что мы имеем возможность именовать преступлением – результат общественного прогресса, понимания того, какое поведение способно разрушить общество, посягая на общественные отношения… И это ли не оценка: такое поведение нормально, а такое – преступно? В свою очередь, утопично будет полагать, что существует возможность с достоверностью и максимальной точностью во всех случаях определять психическое отношение лица к совершённому деянию и его последствиям.

Таким образом, стоит всё же согласится, что онтологически вина возникает и существует как психическое отношение лица к совершаемому деянию и к последствиям совершаемых действий (бездействия), но это отношение неизбежно проходит стадию оценки со стороны сначала законодателя (в санкции статей), а затем и правоприменителя, то есть проходит гносеологическую (познавательно-оценочную) стадию, в результате которой «истинная» вина лица (его личное психическое отношение к деянию и его последствиям) как бы преломляется сквозь призму оценочных суждений, основанных на имеющихся фактах, на признаках объективной стороны преступления и на существующих в обществе представлениях о степени «упрёчности», которую заслуживает преступник за, собственно, «переступление» исторически сложившихся уголовно-правовых норм.

В настоящее время огромный интерес в уголовно-правовой науке вызывает такой элемент субъективной стороны преступления, как эмоции [4, с.

384], которые способны влиять как на личностное восприятие вины лицом, совершившим преступление, так и на оценку со стороны суда степени виновности, что определённо может способствовать максимальной индивидуализации наказания. Т.С.

Коваленко указывает на то, что «в настоящее время в уголовном законодательстве прослеживается явная недооценка значения многих составляющих психики индивида, сопутствующих совершению общественно опасного деяния, в том числе таких, как эмоции лица, обладающие несомненным практическим значением» [3, с. 24].

Эмоциональный фон или эмоции лица – это, с одной стороны, предшествующее деянию состояние лица, с другой стороны, сопутствующее совершению деяния психологическое состояние субъекта преступления, а с третьей стороны, нематериальный (субъективный) результат деяния, осознаваемый сугубо лицом, его совершившим, субъективирующийся (выражающейся с эгоистических позиций и взглядов самого субъекта преступления), отражающий отношение самого лица сначала к совершаемому деянию, а потом к уже совершённому деянию, то есть, сопровождающий само деяние и характеризующий конечную стадию психической деятельности – оценивание лицом степени удовлетворённости/неудовлетворённости после совершения преступления. К примеру, лицо совершает кражу с целью приобретения продуктов питания [8], чтобы удовлетворить витальную потребность организма в макро- и микронутриентах, калориях и пр. – дабы просто элементарно существовать как биологическое белковое тело и поддерживать процессы жизнедеятельности и метаболизма; движимой силой в данном случае является непреодолимая витальная потребность, образующая доминирующий мотив. Лицо совершает кражу коляски и причинённый ущерб (35 тыс. рублей) оценивается как существенный, что даёт основание квалифицировать деяние по п. «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ.

Возникает вопрос – каков был эмоциональный фон во время совершения такого преступления и после? Повлияло ли на эмоции лица то, что украдена была именно коляска, что в некоторой степени свидетельствует о морально-нравственной «бедности» и неполноценности лица? Может, изнеможение лица, вызванное голодом, достигло такой предельной точки, что именно оно побудило к совершению такого преступления, а само лицо осознавало противоправность и даже «кощунственность» совершаемого деяния (хоть морально-нравственные «устои-препоны» и были подавлены биологической потребностью по сохранению жизни и утолению голода) и не испытывало по поводу его совершения положительных эмоций, а скорее даже отрицательные, но было вынуждено его совершить? Однако вопросу эмоций в приговоре суда не уделяется ни малейшей толики внимания, мотиву же пару слов: «02.11.2016 г., в утреннее время, Ш. зашел в подъезд… поднялся на лифте на четвертый этаж, где увидел детскую коляску… В этот момент у Ш. возник умысел, направленный на тайное хищение вышеуказанной коляски, для того чтобы продать ее, а денежные средства потратить на продукты питания (курсив мой – И.С.)…» [8], хоть и само наказание, в данном случае, выглядит довольно справедливым, ввиду различных смягчающих вину обстоятельств.

Добавим также, что в данном контексте важное значение имеет разграничение сопутствующего совершению деяния эмоционального состояния субъекта и эмоциональное отношение лица к уже совершённому общественно опасному деянию (то есть оценка лицом результатов деяния с позиций достижения удовлетворения той или иной потребности). Резюмируя сказанное, Т.С.

Коваленко отмечает, что «при определении виновности субъекта необходимо установить разновидность отношения личности применительно к совершённому общественно опасному деянию и наступившим… последствиям, поскольку это позволит правильно отграничить умышленное преступление от неосторожного» [3, с. 24].

В данном случае стоит добавить, что также особое значение имеют эмоции, которое испытывало лицо перед совершением преступления (сомнение или безмятежность и т.п.

), являющиеся своеобразным производным от мотива, детерминирующего преступное поведение (то есть, как лицо реагировало на диктующий волю мотив), а также эмоциональный фон во время совершения конкретных преступных действий или бездействия (агрессивность, её степень, безразличие, то есть отсутствие эмоций и т.д.)

Список использованных источников:

1. Данилюк С.Е. Ошибка в противоправности преступного деяния и её уголовно-правовое значение: автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 1990. – 22 с.

2. Иванов Н.Г. Уголовное право. Общая часть. М., 2014. – 559 с.

3. Коваленко Т.С. Принцип субъективного вменения и проблемы его реализации в преступлениях с двумя формами вины: дисс. … канд. юр. наук. Владивосток, 2016. – 212 с.

4. Наумов А.В. Российское уголовное право : курс лекций : в 3 т. Т. 1 : Общая часть. М., 2011. – 768 с.

5. Наумов А.В. Предисловие к третьему изданию / Российское уголовное право : курс лекций : в 3 т. Т. 1 : Общая часть. М., 2011.

6. Рарог А.И. Проблемы квалификации преступлений по субъективным признакам. М., 2016. С. 52.

7. Скляров С.В. Вина и мотивы преступного поведения. СПб., 2004. С. 21.

8. Судебные и нормативные акты РФ [Электронный ресурс]. URL http://sudact.ru/regular/doc/7Q95BnxCNaxB/?regular-txt=&regular-case_doc=&regular-doc_type=1008&regular-date_from=&regular-date_to=&regular-workflow_stage=&regular-area=&regular-court=&regular-judge=&_=1487435808480 Дата обращения: 14.03.2017 16:52.

Источник: https://cyberpedia.su/1x3fb2.html

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.