Процес 59

Процесс 59-и,

Процес 59
Многое разъяснится, если сказать, что одним из этих “дитят” был Дмитрий Клячкивский – создатель УПА и один из архитекторов “Волынской резни”.

К сожалению, кровавый режЫм его помиловал, заменив смертную казнь 10-ю годами и во время этапирования накануне захвата Львова немцами вглубь советской территории его отбили бандеровские диверсанты, что и вылилось потом в сотни тысяч жертв евреев, поляков, русских, украинцев…

В 1939 году население западной Украины встречало Красную армию хлебом-солью и цветами. Со временем там начались репрессии НКВД. Вот только в литературе умалчивается о причине этих репрессий и о роли в их провоцировании ОУН.

В начале 1940 года состоялось заседание штаба Краковского провода, на котором было принято решение о подготовке и переброске в кратчайшие сроки на Украину необходимого количества руководящих оуновских кадров с целью создания во Львове и на Волыни штабов по подготовке вооруженного восстания.

Также предлагалось в двухмесячный срок освоить территорию, чтобы иметь ясную картину о наличии повстанческих сил, вооружения, военно-технического снаряжения. Было также принято решение усилить вербовку в организацию ОУН, активизировать пропаганду под лозунгом «Звільнення України».

Для осуществления этих задач ОУН с помощью германской разведки в пограничной полосе с Украиной создала специальные Комитеты ОУН, которые занимались переброской курьеров и агентов Краковского провода на советскую территорию.

Архивные документы показывают, что ОУН должна была обеспечить нацистское вооруженное вмешательство во внутренние дела СССР по тому же сценарию, что и в Судетской области. Одним из таких условий гитлеровцы считали вооруженное выступление формирований местных ОУН на Западной Украине.

«Очаг пожара в украинских районах, – указывалось в одном из документов внешполитического ведомства Риббентропа, – дал бы Германии повод для военного вмешательства в крупных размерах».( По кн. В. П. Чередниченко. Анатомия предательства. К. 1983, с. 72.)

Задержанный в январе 1945 года агент Абвера и заместитель Шухевича по службе в 201 шуцмашафтбатальоне А.

Луцкий признал, что «основным заданием, поставленным перед проводом, было подготовить до конца лета 1940 года по всей территории Западной Украины восстание против Советской власти. Мы провели срочную войсковую подготовку членов ОУН, собрали, сконцентрировали в одном месте оружие. Предусмотрели захват военно-стратегических объектов: почту, телеграф.

Составили так называемую «черную книгу» – список работников партийных и советских органов, местных активистов и работников НКВД, которых немедленно надо было уничтожить, когда начнется война… Если бы спровоцированное нами в Западной Украине восстание продолжилось хотя бы несколько дней, то к нам на помощь пришла бы Германия».

Однако, летом 1940 года по указанию Канариса подготовка вооруженного восстания с повестки дня была снята.

Одной из причин было не только то, что Германия полностью еще не была готова к нападению на Советский Союз, но и то, что как раз тогда специальные службы СССР разгромили руководящую сетку Краевой Экзекутивы ОУН, подчиненной Бандере.

Материалы этого, а также последовавшего через четыре месяца 7 мая в 1941 года в Дрогобыче процесса еще над шестьюдесятью двумя оуновцями содержат много информации о подготовке националистами вооруженного восстания.

Из обвинительных документов узнаем, что на 1 сентября в 1940 года Краевой екзекутиви во Львове подчинялось 5500 боевиков, которые готовились к восстанию. Прорабатывались конкретные планы действий во время выступления, готовилась материально-техническая и кадровая база восстания.

Разрабатывались детальные мобилизационные планы для всех звеньев Организации. Разведка ОУН собирала информацию о военных частях наших войск, их вооружении, важных хозяйственных объектах, биографиях командиров.

Ниже публикую сканы протокола допроса одного из руководителей готовящегося восстания Максимова (Максиміва), а также отдельные, представляющие интерес, выдержки из обвинительного заключения. сканы из сборника “Роман Шухевич в документах советских органов государственной безопасности (1940-1950)”.

Такова, если коротко, история “бедных украинских детей“, которым кровавый режЫм помешал приобщаться к вечным ценностям.

Подвиги части этих и многих других, подобных этим, “детей” впоследствии, известны сейчас слишком многим и их жертв оплакивают до сих пор сотни тысяч человек.

Остается добавить, что многие их этих невинных” детей успели до советской побывать и в польских тюрьмах, и были освобождены с началом операции “Вайс” и вступлением на территорию Польши немцев.

Источник: https://amp-amp.livejournal.com/24871.html

Процесс 59-ти… | АНТИСОВЕТСКАЯ ЛИГА

Процес 59

Процесс 59-ти. 70 лет назад НКВД приговорил к расстрелу несколько юношей и девушек

13 декабря 1940 года завершилось следствие по крупнейшему процессу в Западной Украине во время первой советской оккупации – “Процесса 59-ти”, названном так по количеству молодых украинцев, подсудимых сталинского режима.

Осенью 1940-го органы НКВД, используя отшлифованные в Большом терроре в 1937-1938 гг карательно-репрессивные методы, уже второй раз разоблачили сеть ОУН (первый раз – в марте1940 г.).

Следствие длилось три месяца, а его результатом стали 8 томов (в среднем по 300 листов) материалов классического для НКВД образца: постановления об арестах и ​​обысках, анкеты арестованных и протоколы допросов. Некоторые документы часто писали на оборотах бланков польской полиции.

При изучении дела, без учета показаний самих участников процесса (а их немало), видно цинизм советской системы в осуществлении “правосудия”.

В камерах оказались в основном молодые люди – студенты, а иногда еще пятнадцатилетние дети – ученики школ. Итого – 37 юношей и 22 девушки. Среди них руководителей было всего восемь человек, остальные – рядовые члены ОУН и Юношества ОУН с весны 1941.

Главной задачей последних было “изучение националистической литературы, привлечения новых членов и популяризация идеи независимости Украины среди общественности”.

Кость-Арпад Березовский (1914-1941) – возглавлял референтуру пропаганды ОУН, приговорен к расстрелу. На следствии и суде проявил незаурядное мужество и морально поддерживал других участников Процесса.

[attention type=yellow]
Массовые аресты НКВД провел в сентябре, а в целом следствие длилось три месяца – три месяца пыток.
[/attention]

Одни условия пребывания в тюрьме (во время следствия молодые националисты были в тюрьме № 2, т.н. “Замарстыновской”) можно считать пыткой.

Сырость камерных помещений, теснота, постоянное недоедание приводило к обострению и появлению болезней: у Ивана Максымива обострилась давно залеченая язва, у Костя-Арпада Березовского – тиф, впервые он заболел им в концлагере, у Елены Матлы от плохого питания появились экземы на коже.

Допросы проводили ночью, а днем ​​спать запрещали (это обычная практика следствия советских органов). Кабинеты следователей были постоянными камерами пыток (“гуманное” советское законодательство позволяло применять физические методы воздействия на допросах).

Как доказательство физического и психологического давления в деле есть “Чистосердечное признание” Михаила Пакуляка, написанное дрожащей рукой, что совсем не похоже на каллиграфический почерк юриста с высшим образованием (на суде Пакуляк отказался от этого признания)

.

Люба Комар (1919 г.р.) – связная ОУН, на следствии так и не призналась в членстве в ОУН. Приговоренная к расстрелу, впоследствии приговор изменен на 10 лет ИТЛ. Во время депортации сбежала из тюрьмы в Бердичеве. Выдала воспоминания “Процесс 59-ти”.

Молодым оуновцам инкриминировали сговор с целью свержения советского строя, “измену родине”, террористическую деятельность и шпионаж в пользу Германии.

Основанием стало выявление пропагандистской литературы с призывами к борьбе за Украинское государство (эту ли родину они предали?).

У четырех человек изъято по пистолету, найден склад с 9-ю ручными пулеметами и 11-ю винтовками (интересно – с таким арсеналом какого масштаба восстания можно осуществить?).

[attention type=red]
Шпионаж же заключался в переходе советско-германской границы за националистической литературой от Провода ОУН, который тогда находился в Кракове, в зоне немецкой оккупации Польши.
[/attention]

В документе от 13 декабря 1940 под названием “следственной заключение”, содержится история деятельности организации в 1940-м – правда, написана она рукой сотрудника НКВД. В “заключении”, несмотря на то, что судебного заседания еще не было, уже сказано, какой приговор кому вынесен.

А следующий документ от 18 января1941 г. под названием “Уголовный приговор” полностью дублирует предыдущий и заверенный областным прокурором Л.П. Харитоновым. Тем самым, который в июне1941 г. санкционирует расстрелы тысяч политических заключенных Львова..

.

Дмитрий Клячкивский (1911-1945), руководитель Юношества ОУН в Станиславивской области. Осужденный Процессом к расстрелу, впоследствии приговор изменен на 10 лет ИТЛ. Сбежал из Бердичевской тюрьмы. Впоследствии полковник УПА. Погиб в бою с отделением НКВД.

В процессе 59-ти сталинское правосудие “расщедрилось” на отказ от привычной практики, широко применяемой в 1937-1938 гг, – вынесение приговоров внесудебными органами: ОСО (особое совещание) при НКВД и военным трибуналом при том же НКВД. Готовили процесс в помещении областного управления НКВД, срежиссированный тем же НКВД.

Закрытый суд проходил в течение 15-18 января 1941 Все подсудимые были осуждены по статье 54, п. 2 и 11.

Из 59-ти человек к расстрелу приговорили 42 украинцев (из них – одиннадцать женщин). К заключению на 10 лет в лагерях, с “поражением в правах” на 5 лет и конфискацией имущества приговорено семнадцать человек.

После пересмотра дела к расстрелу приговорили 22 человека, к заключению – 36, одна из подсудимых, Ирина Пик, как гражданка США, выехала за пределы СССР. После суда львовских студентов – оуновцев до исполнения приговора удерживали в тюрьме № 1, “на Лонцкого”, а некоторых – в тюрьме № 4, так называемой “Бригидке”.

Часть приговоров смертной казни было исполнено 14 апреля 1941. Они касались: И.Максымива, М.Думанского, М.Вовка, С.Сорокивська, С.Почки, М.Гошко.

Относительно других приговоренных к расстрелу информации нет.

Наталья Шухевич (1922-2010), связная ОУН, сестра Романа Шухевича. Осужденная Процессом до 10 лет ИТЛ, впоследствии приговор изменен на 5. Вернулась из ссылки только в1956 г.

Дело Б.Старки 18 января 1941 было по неизвестным причинам передано на рассмотрение военного трибунала войск НКВД УССР, который тогда же приговорил его к расстрелу. Приговор исполнили через 7 месяцев – 18 августа 1941.

Депортации осужденных в лагеря происходили лишь 21 июня 1941 перед началом Великой Отечественной войны…

Игорь Деревянный. Историк, научный сотрудник Национального музея-мемориала жертв оккупационных режимов “Тюрьма на Лонцкого” .

Источник: https://maxpark.com/community/4375/content/1996277

«Процес 59-ти»

Процес 59

Фото з сайта http://newzz.in.ua, http://www.istpravda.com.ua

Арешти і каральні суди над українськими студентами у вітчизняній історії є справою досить традиційною, проте рідко коли вони були настільки жорстокими, як «процес 59-ти» щодо львівського студентства. На ньому 70 років тому 42 підсудних одержали смертний вирок.

РЕТРОСПЕКТИВА «ПРАВОСУДДЯ»

Галичина, яка у ХХ столітті перебувала у складі кількох імперій, пережила неодноразові акти переслідувань за національною ознакою. Чи не найбільше фігурантів у численних судових процесах складали представники українського студентства.

1910 року відбулися перші з великих арештів. Саме цього року внаслідок сутичок між поляками та українцями у Львівському університеті загинув український студент Адам Коцко.

Після низки арештів справу було доведено до суду, і на лаві підсудних опинилися 101 український студент.

«Процес 101», як його прозвали журналісти та громадськість, тривав п’ять місяців — із лютого до липня 1911 року. Його результатом стало визнання українців винними не лише в заворушенні, а й в убивстві Коцка. Таким чином, підсудні отримали невеликі терміни ув’язнення — від двох тижнів до трьох місяців.

У той період датується також перший «політичний» смертний вирок стосовно українця.

Його австрійська влада присудила студентові Мирославу Січинському, який 1908 року вбив львівського воєводу графа Анджея Потоцького. Щоправда, цей вирок так і не було виконано.

Завдяки коштам, зібраним українцями, та хисту майбутнього провідника УСС Дмитра Вітовського Січинському вдалося втекти з в’язниці й емігрувати за кордон.

У роки панування Польської держави кількість політичних процесів збільшилася в десятки разів, що безпосередньо було пов’язано з діяльністю націоналістичних організацій, а терміни, які присуджувалися українцям, були куди більші й жорсткіші, аніж у попередню добу.

Люба Комар (1919 р.н.) – зв’язкова ОУН, на слідстві так і не зізналася у членстві в ОУН. Засуджена до розстрілу, згодом вирок змінено на 10 років ІТЛ. Під час депортації втекла з тюрми у Бердичеві. Видала спогади „Процес 59-ти”

Найбільші суди над українцями, здебільшого студентством, відбулися в 1935—1936 роках. На процесах проти «Бандери і товаришів» було обвинувачено 29 осіб, які належали до Крайового проводу ОУН. Вироком стали чотири довічних ув’язнення і три страти, які також було замінено на довічні терміни. Інші підсудні отримали різні терміни ув’язнення, які в сумі склали 214 років тюрми.

У «польський період» було присуджено й ряд смертних вироків, але більшість із них замінено на довічні ув’язнення.

Проте з 1922-го до 1938 року через розстріл або повішення було страчено семеро українців, які були членами УВО-ОУН і безпосередньо пов’язані з політичними атентатами.

Очевидно, це й близько не могло зрівнятися з тим, що пережила Західна Україна лише за неповні два перших роки радянської влади.

«ПЕРШІ СОВІТИ» Й АРЕШТИ СТУДЕНТІВ

У галицькі землі Червона армія вступила 17 вересня 1939 року. Попри декларації, в яких було засуджено «панську Польщу», більшовики передусім зацікавилися українцями, які були в опозиції до польської влади.

За чотири дні, 21 вересня, було розпущено найбільші політичні легальні партії.

Менш ніж за два роки панування більшовицького режиму до червня 1941 року було депортовано з колишніх Волинського, Львівського, Тернопільського і Станіславівського воєводств майже 550 000 осіб.

Жертвами «перших совітів», як їх назвали галичани, став майже кожен 10-й житель Західної України. При цьому слід мати на увазі, що більшовики захопили вдвічі меншу територію колишньої Польщі, аніж нацисти, але за той самий час репресували в три-чотири рази більше людей, аніж німці на своїй території.

Найбільш цинічним та жорстоким із судових процесів, які провели більшовики за цей період, можна вважати «процес 59», що відбувався над українськими студентами й гімназистами. Самі арешти були проведені у вересні 1940 року.

Тоді було заарештовано 13 студентів Львівського університету, шестеро — медичного інституту, троє — політехнічного, 12 гімназистів і ще 11 випускників гімназій та вищих шкіл. Разом було заарештовано 59 молодих українців, які були пов’язані з Організацією українських націоналістів.

Усі обвинувачені, а це 37 чоловіків та 22 жінки, були віком від 15 до 30 років.

Дмитро Клячківський (1911-1945), керівник Юнацтва ОУН у Станіславівскій області. Засуджений Процесом до розстрілу, згодом вирок змінено на 10 років ІТЛ. Втік з бердичівської тюрми. Згодом полковник УПА. Загинув у бою з віділом НКВД

Протягом майже чотирьох місяців тривало слідство, яке мало за мету в будь-який спосіб отримати розкаяння студентів та відповідні свідчення під час судового процесу. Незважаючи на тогочасну практику закритих процесів, у цьому разі йшлося про показовий процес проти молодих націоналістів.

Хоч, як засвідчили офіційні документи, «більшість засуджених як на попередньому слідстві, так і на судовому засіданні не визнавали себе винними і не покаялись, а навпаки — заявляли в суді, що вони були і залишаються непримиренними ворогами радянської влади й у майбутньому, якщо буде можливість, за будь-яких умов вестимуть боротьбу проти радянської влади…»

«ПРОЦЕС 59-ТИ»

Процес над студентами й гімназистами, частина з яких були лише прихильниками ОУН або членами Юнацтва, став абсолютно не подібним до традиційних радянських розправ.

Студентство, яке пережило кілька місяців допитів і тортур, виявило поведінку зовсім нетипову для приречених радянських в’язнів. Тут ще витав дух політичних процесів, які в Польщі проводилися над націоналістами.

Останні вважали, що й лава підсудних є важливим місцем для пропаганди своїх ідей та цінностей.

І хоча процес тривав лише три дні, з 17-го до 19 січня 1941 року, сам по собі він залишив яскраву низку прикладів мужності молодих студентів.

Зокрема, коли прокурор поставив провокаційне запитання одній із наймолодших підсудних — Марійці Наконечній, якій було не більше 15 років і яка, найімовірніше, була лише членом Юнацтва, що вона зробила б, якби ОУН доручила їй убити «батька Сталіна», то у відповідь почув: «Я виконала б наказ Організації».

Другий день процесу відбувався у Щедрий вечір, і, навіть перебуваючи на лаві підсудних, юні націоналісти спромоглися відзначити це велике релігійне свято: «Моя сусідка легко штовхнула мене й, обережно всунувши мені в руку скибку білого калача, шепнула святочний привіт і додала: «Скубни трішки і передай далі». Я здогадалася, що то було надвечір’я Йордану, і, скубнувши дрібочку, подала калач сусідці з другого боку. І так він ішов із рук до рук, об’єднуючи нас усіх наче за спільним столом на Щедрий вечір…» — згадувала пізніше одна з учасниць процесу — Люба Комар.

Не привчений до радянської судової практики, адвокат із Галичини Роман Криштальский, захищаючи молодь, незчувся й у своїй промові, вказуючи на підсудних, вигукнув: «Та це ж цвіт української молоді!».

Наталя Шухевич (1922-2010), зв’язкова ОУН, сестра Романа Шухевича. Засуджена Процесом до 10 років ІТЛ, згодом вирок змінено на 5. Повернулася із заслання лише в 1956 р.

А в спогадах Люби Комар читаємо: «Це були мужні й зворушливі слова. Після грубої лайки прокурора на нашу адресу вони прозвучали чудовою музикою в наших вухах і сповняли гордістю наші серця.

Вони назавжди глибоко закарбувалися в нашій пам’яті.

Але водночас ми усвідомлювали, де ми, і наше душевне піднесення затьмарювала тривога: чи не сяде з нами на лаву обвинувачених наш добрий, але необачний оборонець?»

Львівський окружний суд засудив усіх 59 обвинувачених. А 42 з них, у тому числі й 11 жінок і дівчат, на найвищу міру покарання — розстріл. Решта 17 осіб отримали десятирічний термін та п’ятирічне «ураження в правах» і конфіскацію майна.

У березні колегія Верховного суду СРСР переглянула вироки, і до розстрілу було присуджено 22 із 42 смертників. Іншим смертний вирок було замінено на тривалі строки ув’язнення. А одній із засуджених, Ірині Пик, як громадянці США, вдалося емігрувати. 5 липня 1941 року багато із засуджених у «процесі 59-ти» здійснили втечу з підпаленої більшовиками в’язниці в Бердичеві.

Серед арештантів-смертників був і Дмитро Клячківський, пізніше крайовий провідник ОУН на Північно-західних українських землях (ПЗУЗ), організатор та перший командир УПА.

Источник: http://incognita.day.kyiv.ua/proczes.html

Новости в России и в мире — Newsland — информационно-дискуссионный портал. Новости, мнения, аналитика, публицистика

Процес 59

Процесс 59-ти. 70 лет назад НКВД приговорил к расстрелу несколько юношей и девушек

13 декабря 1940 года завершилось следствие по крупнейшему процессу в Западной Украине во время первой советской оккупации – “Процесса 59-ти”, названном так по количеству молодых украинцев, подсудимых сталинского режима.

Осенью 1940-го органы НКВД, используя отшлифованные в Большом терроре в 1937-1938 гг карательно-репрессивные методы, уже второй раз разоблачили сеть ОУН (первый раз – в марте1940 г.).

Следствие длилось три месяца, а его результатом стали 8 томов (в среднем по 300 листов) материалов классического для НКВД образца: постановления об арестах и ​​обысках, анкеты арестованных и протоколы допросов. Некоторые документы часто писали на оборотах бланков польской полиции.

При изучении дела, без учета показаний самих участников процесса (а их немало), видно цинизм советской системы в осуществлении “правосудия”.

В камерах оказались в основном молодые люди – студенты, а иногда еще пятнадцатилетние дети – ученики школ. Итого – 37 юношей и 22 девушки. Среди них руководителей было всего восемь человек, остальные – рядовые члены ОУН и Юношества ОУН с весны 1941.

Главной задачей последних было “изучение националистической литературы, привлечения новых членов и популяризация идеи независимости Украины среди общественности”.

Кость-Арпад Березовский (1914-1941) – возглавлял референтуру пропаганды ОУН, приговорен к расстрелу. На следствии и суде проявил незаурядное мужество и морально поддерживал других участников Процесса.

[attention type=yellow]
Массовые аресты НКВД провел в сентябре, а в целом следствие длилось три месяца – три месяца пыток.
[/attention]

Одни условия пребывания в тюрьме (во время следствия молодые националисты были в тюрьме № 2, т.н. “Замарстыновской”) можно считать пыткой.

Сырость камерных помещений, теснота, постоянное недоедание приводило к обострению и появлению болезней: у Ивана Максымива обострилась давно залеченая язва, у Костя-Арпада Березовского – тиф, впервые он заболел им в концлагере, у Елены Матлы от плохого питания появились экземы на коже.

Допросы проводили ночью, а днем ​​спать запрещали (это обычная практика следствия советских органов). Кабинеты следователей были постоянными камерами пыток (“гуманное” советское законодательство позволяло применять физические методы воздействия на допросах).

Как доказательство физического и психологического давления в деле есть “Чистосердечное признание” Михаила Пакуляка, написанное дрожащей рукой, что совсем не похоже на каллиграфический почерк юриста с высшим образованием (на суде Пакуляк отказался от этого признания)

.

Люба Комар (1919 г.р.) – связная ОУН, на следствии так и не призналась в членстве в ОУН. Приговоренная к расстрелу, впоследствии приговор изменен на 10 лет ИТЛ. Во время депортации сбежала из тюрьмы в Бердичеве. Выдала воспоминания “Процесс 59-ти”.

Молодым оуновцам инкриминировали сговор с целью свержения советского строя, “измену родине”, террористическую деятельность и шпионаж в пользу Германии.

Основанием стало выявление пропагандистской литературы с призывами к борьбе за Украинское государство (эту ли родину они предали?).

У четырех человек изъято по пистолету, найден склад с 9-ю ручными пулеметами и 11-ю винтовками (интересно – с таким арсеналом какого масштаба восстания можно осуществить?).

[attention type=red]
Шпионаж же заключался в переходе советско-германской границы за националистической литературой от Провода ОУН, который тогда находился в Кракове, в зоне немецкой оккупации Польши.
[/attention]

В документе от 13 декабря 1940 под названием “следственной заключение”, содержится история деятельности организации в 1940-м – правда, написана она рукой сотрудника НКВД. В “заключении”, несмотря на то, что судебного заседания еще не было, уже сказано, какой приговор кому вынесен.

А следующий документ от 18 января1941 г. под названием “Уголовный приговор” полностью дублирует предыдущий и заверенный областным прокурором Л.П. Харитоновым. Тем самым, который в июне1941 г. санкционирует расстрелы тысяч политических заключенных Львова..

.

Дмитрий Клячкивский (1911-1945), руководитель Юношества ОУН в Станиславивской области. Осужденный Процессом к расстрелу, впоследствии приговор изменен на 10 лет ИТЛ. Сбежал из Бердичевской тюрьмы. Впоследствии полковник УПА. Погиб в бою с отделением НКВД.

В процессе 59-ти сталинское правосудие “расщедрилось” на отказ от привычной практики, широко применяемой в 1937-1938 гг, – вынесение приговоров внесудебными органами: ОСО (особое совещание) при НКВД и военным трибуналом при том же НКВД. Готовили процесс в помещении областного управления НКВД, срежиссированный тем же НКВД.

Закрытый суд проходил в течение 15-18 января 1941 Все подсудимые были осуждены по статье 54, п. 2 и 11.

Из 59-ти человек к расстрелу приговорили 42 украинцев (из них – одиннадцать женщин). К заключению на 10 лет в лагерях, с “поражением в правах” на 5 лет и конфискацией имущества приговорено семнадцать человек.

После пересмотра дела к расстрелу приговорили 22 человека, к заключению – 36, одна из подсудимых, Ирина Пик, как гражданка США, выехала за пределы СССР. После суда львовских студентов – оуновцев до исполнения приговора удерживали в тюрьме № 1, “на Лонцкого”, а некоторых – в тюрьме № 4, так называемой “Бригидке”.

Часть приговоров смертной казни было исполнено 14 апреля 1941. Они касались: И.Максымива, М.Думанского, М.Вовка, С.Сорокивська, С.Почки, М.Гошко.

Относительно других приговоренных к расстрелу информации нет.

Наталья Шухевич (1922-2010), связная ОУН, сестра Романа Шухевича. Осужденная Процессом до 10 лет ИТЛ, впоследствии приговор изменен на 5. Вернулась из ссылки только в1956 г.

Дело Б.Старки 18 января 1941 было по неизвестным причинам передано на рассмотрение военного трибунала войск НКВД УССР, который тогда же приговорил его к расстрелу. Приговор исполнили через 7 месяцев – 18 августа 1941.

Депортации осужденных в лагеря происходили лишь 21 июня 1941 перед началом Великой Отечественной войны…

Игорь Деревянный. Историк, научный сотрудник Национального музея-мемориала жертв оккупационных режимов “Тюрьма на Лонцкого” .

Источник: https://newsland.com/community/4375/content/protsess-59-ti/1996277

«Процесс 59-ти» — суд над активистами Организации украинских националистов (ОУН), СССР, 1941

Процес 59

Курс валют предоставлен сайтом old.kurs.com.ru 'Вопросы к интервью

А. Кузнецов― Да. Вот. И, ну, уж по крайней мере, там через 5 лет к очередному юбилею, круглому, наверное, что-то какие-то, так сказать, появятся по этому поводу. Вот. И в конечном итоге был вынесен… Да, почему процесс на самом деле 58.

Потому, что буквально в последние там чуть ли не часы перед процессом дело одного из участников было почему-то, почему не понятно, но почему-то выделено в отдельное производство и его отдельно судил военный трибунал. То есть на скамье подсудимых реально находилось 58 человек. К смертной казни было осуждено 42 человека.

Из них 11 девушек. Но вот как я уже говорил, через некоторое время Верховный суд пересмотрел приговоры не только расстрельные, но и некоторые приговоры изначально к тюремному заключению в сторону некоторого смягчения.

И в конечном итоге примерно половине осужденных к смертной казни, она была заменена длительными сроками тюремного заключения. В том числе и упоминавшимся мой Клячкивскому и сестре Шухевича. Правда сестра Шухевича была убита во Львове.

И собственно же сам Шухевич, который вместе со своим батальоном одним из первых ворвался во Львов 30 июня. Он, как пишут, сам обнаружил тело совей сестры вот во дворе львовской тюрьмы, где жители Львова уже пытались отыскать среди убитых своих близких. Вот. Ну, вот такой вот приговор.

В конечном итоге по состоянию на конец первого десятилетия нынешнего века, вот примерно к 2010 году, еще 4 участника этого процесса были живы. Трое за рубежом и одна женщина, которая была жива, жила на Украине. Но вот некоторое время назад в 13-м, по-моему, году последняя участница вот этого процесса скончалась. Ну, понятно, что это естественно. Все-таки…

С.

Бунтман― Может быть один из мотивов, что это был открытый процесс было и то, что здесь существовало реальное сопротивление, что здесь такая, можно сказать, удача была для следствие и для суда. С другой стороны, разная степень виновности была, даже с точки зрения советского суда, и можно было разные приговоры вынести.

А. Кузнецов― Да.

С.

Бунтман― Что говорило о какой-то юридической достаточной силе этого суда. Во всяком случае демонстрация…

А. Кузнецов― Демонстрация. Вы знаете, вот те люди, которые имели доступ к этим документам, я им в этом смысле верю, потому что ничего необычного в этой практике нет. Они говорят, что приговор повторял обвинительное заключение практически точь-в-точь. И есть косвенные основания, но веские, полагать, что приговор был написан просто заранее.

Адвокаты, вот я заговорил об адвокатах. Несколько имен для нас история сохранила на сегодняшний день Роман Криштальский, Василий Жовнир, Иван Скибинский. Это местные адвокаты, они защищали. Роман Криштальский, вот даже цитируется его фраза, когда он обращаясь к суду говорит: «Перед вами сидит цвет украинской молодежи».

Вот, но, видимо, вот их защитительные усилия произвели на суд не больше влияния, как вот у Стругацких есть такой образ, как стрекот кузнечика на, так сказать, движущийся на него танк. То есть это был процесс показательный во всех смыслах слова. То есть публика была, но, например, на суд не допустили родственников никого.

То есть это была тщательно отобранная публика, – да, – партсельхозактив новый новых областей Украины. И действительно… Вот Дмитрий спрашивает: «Освещалось ли в местной прессе?» Да, освещалось в местной прессе, разумеется, и проходили соответственно собрания трудящихся.

Хотя освещалась с гораздо меньшим энтузиазмом, чем, скажем, знаменитые московские процессы там 30-х годов. Понятно, потому что обстановка была несравненно более взрывоопасный, и не хотели, видимо, уж так уж перегнуть.

Да? Вот, так сказать, ну, слово постепенно здесь не подходит, а, скажем так, было, видимо, принято решение, в частности вот с этим самым смягчением приговора, я тоже уверен, что оно тоже заранее обговаривалось, нужно было продемонстрировать, так сказать, милость новой власти, – да? – широту взглядов.

С.

Бунтман― Она суровая, она защищается, но она справедливая.

А. Кузнецов― Да. Она суровая, она защищается, но она справедливая. Вот из первоначально приговоренных 11 девушек, например, казнили в конечном итоге только одну. Видимо, это была та девушка, совсем молоденькая, вот ей как раз тоже, она из самых молодых участниц этого … подсудимых на этом процессе.

Прокурор ей задал совершенно иезуитский, абсолютно недопустимый вопрос: «А вот если бы Вам дали, если бы Вам дали приказ убить Сталина. Вы бы выполнили этот приказ?». И девушка ответила: «Да, я выполнила бы этот приказ». Вот похоже, что именно ее и расстреляли.

Видимо, за эти слова, потому что я не думаю, что она в свои…

С.

Бунтман― Ну, да.

А. Кузнецов― … неполные 16 лет что-то успела сделать.

С.

Бунтман― Спровоцировали и сделали все. Воспользовались этим.

А. Кузнецов― А так, да. А внешне это выглядело солидно, процесс продолжался 4 дня.

С.

Бунтман― Если бы еще, конечно, никто из жителей там не знал фона, на котором это происходит, не знал уже всей почти двухлетней практики, депортаций практически без суда и следствия, депортаций, репрессий расстрелов и прочего, то тогда это могло показаться… Если б это был первый, первое решение, первое такое вот репрессивное решение, то тогда может кому-то что-то и могло показаться, потому что почва на этих новых территориях, будь то Западная Украина, Беларусь или балтийские страны, конечно, себе почву для приветствия германской армии Советский Союз создал точно.

А. Кузнецов― Да. Да, конечно. Да, конечно.

С.

Бунтман― Да. Ну, вот. Вот такое дело, связанное с войной. А мы с вами займемся в следующий раз квази-процессами. То есть судами, это которые даже и не назывались, и не имелось в виду, что это будет какое-то вот в нашем понимании юридический процесс.

А. Кузнецов― Ну, в нашем понимании суд как орган государственной власти.

С.

Бунтман― Да, да.

А. Кузнецов― Это вот некие альтернативные, скажем так, варианты.

С.

Бунтман― Будь то корпоративные, будь то какой-то конгрегации решение, которое должно быть принято. Ну, вот сейчас я думаю, что из списка, который вы внимательно послушаете, вы вполне поймете, о чем идет речь. Начинаем мы с XIV века и с Англии. Вот смотрите, разбирательство суда рыцарской чести о правах рыцарей Скроупа и Гросвенора, – да? – на герб. Оказался у людей один герб.

А. Кузнецов― Да. У двух семей уважаемых оказался абсолютно идентичный…

С.

Бунтман― И не из-за опечатки, которая возможна в рубрике «Геральдика» в журнале «Дилетант». Вот, ну, вдруг случится когда-нибудь. А вот действительно у них оказался один герб.

А. Кузнецов― Да, да. И был…

С.

Бунтман― Без всяких различительных частей, отличительных…

А. Кузнецов― … специальный, – да, – суд назначенный. С него, кстати говоря, вот с этого дела берет свое начало вот существование этого суда, который существовал довольно долго.

С.

Бунтман― То есть да, все, потому что это действительно… это твой товарный, семейный, личный знак твоей принадлежности. И очень интересно. Разбирательство о взглядах Мартина Лютера. «Лейпцигский диспут». Это в Саксонии произошло в 1519 году.

А. Кузнецов― Да. Сначала Лютера собирались просто на суд вызвать. Да? Но потом было, так сказать, принято решение помягче. И был организован формально научный, точнее, ну, богословский – да? – диспут. Но всем было прекрасно понятно, что этот диспут организовывался с целью осуждения взглядов Лютера. Поэтому вот мы его включили в такие квази-суды.

С.

Бунтман― Партийный суд теперь над Азефом. Евно Азеф, по обвинению в провокаторской деятельности. Это состоялось в эмиграции, во Франции, в 1908-9-м годах.

А. Кузнецов― Да, несколько месяцев это все тянулось, то прерывалось, то возобновлялось. Азеф получал там, так сказать, время для сбора доказательств и так далее. Я думаю, что многим нашим слушателям хорошо это известно, хотя бы благодаря книге Бурцева «Охотник за провокаторами». Но, тем не менее, если выберете, расскажем об этом очень интересном деле.

С.

Бунтман― «Дело 4-х поэтов»: товарищеский суд над Есениным, Клычковым, Орешиным и Ганиным по обвинению в антисемитизме, Советский Союз, 23-й год.

А. Кузнецов― Да.

С.

Бунтман― Да.

А. Кузнецов― Да, один из первых знаменитых товарищеских судов.

С.

Бунтман― Да. А теперь у нас еще один под конец партийный суд. Это абсолютно как в «Ниночке», очень похож на товарища, наверное. Да? А товарищ оказался совершенно из другой рабочей партии. Вот. Партийный суд НСДАП над гауляйтером Кубе по подозрению в коррупции. Это Германия, 1936 год.

А. Кузнецов― Да, если вы видели очень неплохой белорусский сериал «Охота на гауляйтера», там упоминает жена в разговоре с Кубе о некоторых трениях, которые у него были. Это вот те самые трения.

С.

Бунтман― Да, те самые трения, которые у него были еще до войны.

А. Кузнецов― Еще задолго до войны.

С.

Бунтман― До войны партийного деятеля Кубе. Вот, пожалуйста, голосуйте. Сейчас уже должно быть у нас все. Проверяем.

А. Кузнецов― Да, идет, идет.

С.

Бунтман― Идет ание и все. И то самое ание, то, которое нужно. Пожалуйста, принимайте в нем участие. И по вашему решению мы проведем следующую передачу. Всего вам доброго! До свидания!
*-деятельность организации запрещена на территории РФ

Эдвард Радзинский писатель, драматург, сценарист, телеведущий

+ Зрителям. Всего лишь мнение Если бы меня спросили, что сейчас нужно, я бы ответил: толерантность. Нужно понять, что если человек говорит, что он любит или не любит, например, Ивана Грозного, то это не значит, что он шпион или враг государства…

Источник: https://echo.msk.ru/programs/netak/1760140-echo/

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.